— Для целительницы, Майя, — не унимается мой сводный брат, — ты на самом деле весьма интересна. И кто знает? Может, ты удивишь нас всех и родишь мага земли, вроде меня…

Я не раздумываю — просто действую. Схватив со стола вилку, я швыряю ее ему в голову. Серебро сверкает в воздухе; вилка лишь задевает его по макушке, прежде чем с лязгом упасть на пол.

— Не смей так говорить с моей женой, — рычу я, подавшись через стол.

— Стража! — орет Фарамир; лицо его багровеет, а в глазах вспыхивает безумие. — Схватить его!

Стражники у дверей не покидают своих постов.

— Я сказал, схватить его!

— ДОСТАТОЧНО! — кричит отец, ударяя кулаком по столу. — Фарамир, ни слова больше. Зевейр, просто… просто прекрати.

Фарамир бросает на него убийственный взгляд; у него дергается глаз. Он трижды ударяет себя по лбу, прежде чем пригладить растрепанные волосы. Я привык к его маниакальным вспышкам, но мне интересно, что о нем думает Майя.

До конца трапезы воцаряется желанная тишина.

— Король Варад, — произносит Майя, откашлявшись.

Я бросаю на нее вопросительный взгляд, крепче сжимая ее плечо.

— Говоря о Фестивале Равноденствия… одна из знатных дам вчера упомянула, что я могла бы помочь с планированием.

Отец долго смотрит на нее, затем переводит взгляд на меня.

— Это стало бы большим подспорьем, — наконец говорит он. — Я велю слугам обсудить с тобой подготовку. — Он облизывает губы, взвешивая следующие слова. — И Майя… будет лучше, если ты сама напишешь отцу письмо о своем решении выйти за Зевейра. Я, конечно, сообщу ему, но лучше ему узнать от тебя. Это поможет сгладить углы.

— Разумеется, король Варад.

— И… можешь называть меня отцом. Если пожелаешь.

Майя напрягается, но ей удается вежливо улыбнуться. Она держится так достойно, что мне стоит огромных усилий не прошептать ей на ухо слова восхищения.

— Ты настоящая дипломат, Майя, — тянет Фарамир, не сводя с моей жены своих цепких глаз. — Ты могла бы стать сильной королевой… если бы захотела. — Не успеваю я среагировать, как он добавляет: — Может, ты заставишь моего младшего брата меньше хмуриться.

Я скалюсь, словно зверь.

Но выражение ярости застывает на моем лице, когда Майя проводит пальцами по моей челюсти и поворачивает мою голову к себе.

— А мне нравится его угрюмый вид.

Никакого раздражения.

Широкая улыбка расплывается на моих губах, а в груди разливается тепло. Я встаю из-за стола, увлекая Майю за собой.

— Прошу прощения. У нас с женой на сегодня свои планы.

Мы уже почти вышли, когда Фарамир окликает нас:

— А как же заседание совета?

— Введете меня в курс дела позже.



— …а это библиотека.

Я распахиваю дверь, приглашая Майю войти. Мы уже осмотрели солярий, конюшни и зал совета, но мне кажется, что ее пытливый ум особенно оценит наше книжное собрание.

Когда губы Майи приоткрываются при виде этого огромного пространства, уходящих ввысь стеллажей и лестниц на рельсах, я понимаю: я не ошибся.

— Нравится? — спрашиваю я, понизив голос.

Я замечаю, как ее щеки заливает яркий румянец от звука моего голоса — хриплого, сонного.

— Просто… в Тундрейне у нас есть книги, но ничего подобного этому. Можно взять несколько в наши покои?

Наши покои.

В груди разливается тепло, смешанное с сильным, волнующим чувством. Я словно попадаю в плен ее взгляда. Кажется, я киваю, но не уверен до конца. Мы идем между стеллажами, и ее рука покоится в сгибе моего локтя.

— О любви и разрушении, хм? — на моих губах играет лукавая усмешка, когда она снимает с полки этот любовный роман. — Скажи, если захочешь обсудить. Или разыграть сценку. — Я подмигиваю ей; она фыркает, очаровательно краснея, и шутливо бьет меня кулаком в плечо.

В соседнем ряду она выбирает толстый том по истории Арбинжа. Я хмурюсь и бросаю на нее вопросительный взгляд. Эта книга сильно отличается от тех, что она выбрала до этого.

— Люблю узнавать новое, — объясняет она, пожимая плечами.

Моя умница. Конечно, ей захочется узнать больше о своем новом доме — по крайней мере, я надеюсь, что она начнет считать его домом. Со мной.

К тому же ей полезно будет узнать историю с нашей стороны: кто знает, какие ложные, приукрашенные байки или откровенную чушь преподают в Тундрейне.

— Думаю, на сегодня хватит», — говорит Майя, глядя на стопку книг у меня в руках.

Мы направляемся к выходу; позади нас кружатся пылинки. Я замедляю шаг, проходя мимо знакомого ряда.

— Что такое? — спрашивает Майя, проследив за моим взглядом.

Я зажимаю рот ладонью, сдерживая смешок.

— Виру? —Мама зовет. — Куда же ты подевался?

Ей ни за что не найти меня под кроватью. Я даже навалил перед собой подушек, чтобы она меня не увидела.

— Где же моя милая Виру? — говорит она, и голос ее звучит ближе. — Выходи! Я почитаю тебе отрывок из «Фаэразара».

Я с трудом сглатываю.