Каждая молекула моего тела протестует, когда я оставляю Майю одну и крадусь сквозь деревья.

На поляне появляются шестеро мужчин — всего в нескольких шагах от того места, где я притаился. Они одеты в темную кожу, на поясах — мечи в ножнах.

Повстанцы.

— …поверишь, что она это сделала? — смеется один из них, и глаза его лучатся весельем. — Я думал, бедняга в обморок упадет.

— Мона — просто огонь, — соглашается другой, хлопая здоровяка-приятеля по спине, остальные тоже посмеиваются в знак согласия.

Они идут дальше, но я не позволяю себе расслабиться, не даю напряжению покинуть мышцы.

Я продолжаю наблюдать, и тут…

Над поляной разносится резкий свист. Раз, два — и третья, протяжная нота.

Мужчины замирают.

Блядь. Еще один мятежник — где-то в лесу. Слишком далеко, чтобы я мог уловить его энергетический след.

— Глядите-ка, парни, — громко говорит один из них. — Какие-то крысы решили поиграть в прятки.

Я не медлю ни секунды.

Срываясь с места, я бросаюсь сквозь заросли с мечом в руке. Я вонзаю клинок в одного из врагов — раздается чавкающий звук, и из его шеи бьет фонтан крови. Остальные неумело пытаются выхватить мечи. Необученные ублюдки. Звенит металл, я парирую удары, выискивая бреши в их защите.

Еще один падает на землю, темная кровь впитывается в почву.

Блок. Присед. Взмах.

Один из них целится мне в колени, но я отскакиваю в сторону и бью локтем другого мятежника, оказавшегося у меня за спиной. Мой меч рассекает мышцы и плоть.

Падает еще один.

Оставшиеся смотрят на меня с опаской, их уверенность сменяется страхом. Хорошо. Я делаю шаг к очередному врагу, когда…

— Зевейр!

Кровь стынет в жилах.

Голос Майи, полный паники.

Ее энергетический след — теперь такой же знакомый мне, как и мой собственный, — бешено пульсирует. Она приближается.

Один из Повстанцев резко разворачивается и бросается к ней.

Я поворачиваюсь, занося меч.

Она бежит быстрее, почти добежала до нас…

Жуткий свист смерти.

Стрела рассекает воздух и вонзается ей в бок.

Ее колени подкашиваются.

Глухой удар о землю отзывается дрожью в моих костях, проникает под ребра и вонзается в сердце. Ее туника темнеет, окрашиваясь в смертельно-алый цвет — из раны уходит жизнь.

Ее прекрасное лицо искажается от боли, но глаза… глаза полны чистого, неприкрытого страха.

Не за себя. За меня. Она приняла эту стрелу на себя.

Жгучая ярость вспыхивает во всем теле.

Ослепительный, обжигающий гнев бурлит в моих венах.

Я не могу думать. Не могу дышать.

Небеса… ее бледное лицо искажено болью. Проходят считанные секунды, но время словно замирает: ее веки трепещут, а темное пятно на тунике растет с каждым вдохом.

Из моей груди вырывается полный муки, сотрясающий землю рев.

Небо грохочет, словно в ярости.

Это происходит снова. Смутная мысль мелькает в сознании, погребенная глубоко под гневом. Электрические разряды вибрируют в воздухе — я чувствую их, но никогда не управляю ими, — и ждут моей команды. Что-то внутри меня высвобождается — источник невероятной мощи, подпитываемый моим гневом.

Оскалив зубы и тяжело дыша, я чувствую, как воздух вокруг начинает трещать от энергии, устремляющейся к этим людям. В воздухе плывет едкий запах дыма; тела мужчин начинают вибрировать и неестественно дергаться — один за другим.

Они падают на землю.

Следующим падает снайпер.

Я бегу, не обращая внимания на трупы под ногами.

Майя. Мне нужно добраться до Майи.

Боже, какой крошечной она кажется, скорчившись на земле. Я подхватываю ее на руки.

Черт. Черт. Черт.

Она без сознания. Пульс под моими пальцами сильный. Я медлю лишь мгновение: здесь нет времени перевязывать рану. Поблизости могут быть другие враги.

Прижимая ее к груди, я мчусь сквозь лес, стараясь нести ее как можно бережнее, чтобы не потревожить стрелу, торчащую из ее бока.

Снова и снова мой взгляд возвращается к ее бледному лицу, влажному от пота лбу, и ярость вспыхивает во мне с новой силой.

Надо было убивать их медленнее.

Глава 14

Глава 14



Майя так и не очнулась. За последний час она не издала ни звука. Если бы не едва заметные движения ее груди, прижатой к моей, я бы уже сошел с ума. Тревога бурлит во мне, словно шторм, готовый обрушить свою ярость.

— Майя.

Никакого ответа.

— Майя, — снова зову я.

На этот раз она стонет и слегка шевелится.

— Майя.

Малышка, пожалуйста.

— Очнись.

Ее веки дрогнули и приоткрылись; от нахлынувшего облегчения у меня едва не подкосились ноги.

— Мы ушли достаточно далеко, — бормочу я, оглядываясь назад. Никаких энергетических следов, никаких признаков погони. — Давай вытащим из тебя эту штуку.