Несмотря на себя, я криво усмехаюсь.

— А если попрошу по-хорошем?

— Я подумаю над этим дольше. Но все равно не послушаюсь.

Я отстраняюсь от нее, и с губ срывается тяжелый вздох. По крайней мере, на этот раз она честна.

— Пойдем.



Перед кабинетом Таирны, расположенным этажом выше, нет ни одного стражника. Мой стук отдается гулким звуком от исцарапанного дерева, а свет факелов отбрасывает на стены громадные тени.

— Войдите, — доносится из-за двери приглушенный голос Таирны.

Она не выглядит удивленной, увидев нас. Кабинет маленький и лишен каких-либо украшений — совсем как ее прежние покои во дворце. Большую часть дальней половины комнаты занимает массивный, потрепанный стол. На исцарапанной поверхности аккуратными стопками лежат пергаменты. Вокруг него стоят несколько непохожих друг на друга стульев.

К одной из стен прислонена единственная картина: поле красно-золотой лавы, над которым возвышается Мать Волка, а ее темная вершина дымится, словно предупреждая об опасности.

Или возвещая о триумфе.

Над вулканом, на фоне выкрашенного в черный цвет ночного неба, проходит зазубренная молния.

Во рту у меня пересыхает. Эта молния — я. Белая краска слегка выступает над поверхностью холста, словно кто-то добавил ее уже после того, как картина была закончена.

— Мой сын и его прекрасная жена, — приветствует нас Таирна, когда мы входим.

Широкая улыбка на ее лице причиняет боль.

— Пусть Пламя благословит ваш союз вечным счастьем.

Я что-то невнятно бурчу в ответ, а Майя переминается с ноги на ногу.

— Ваша комната вас устраивает?

Она указывает на стулья.

— Вам что-нибудь нужно?

Повисает короткое молчание.

— У нас чудесная комната, — отвечает Майя, когда я не произношу ни слова. — Спасибо.

Мне удается оторвать взгляд от картины. Я выдвигаю два стула и сажусь. Таирна смотрит на нас поверх соединенных кончиками пальцев рук.

— Излагай свой план.

Мой хриплый голос заставляет обеих женщин глубоко вздохнуть.

— Как всегда, такой нетерпеливый, Виру.

Я сохраняю каменное выражение лица, и ее улыбка медленно гаснет.

— План прост. В один и тот же день мы атакуем Тундрейн и Арбинж. Захватываем обе столицы одновременно.

— У тебя не хватит людей.

— О, поверь, хватит.

Улыбка возвращается на ее лицо, но теперь в ней появляется заговорщицкий оттенок.

— Скажи мне, как поживает альянс Волки и Арбинжа? — В ее темных глазах вспыхивают огоньки. — Никак. Потому что они заключили союз с нами..

От удивления мои губы приоткрываются. Таирна неплохо устроилась.

— А потом? — спрашиваю я.

— А потом мы объявляем Майю — и тебя — правителями обоих королевств. Народ ее примет — принцессу-целительницу. Она уже завоевала расположение жителей Арбинжа.

— А я? — Голос у меня холоднее льда.

Я не упускаю, как меняется ее взгляд при упоминании обо мне. Каким был ее первоначальный план, когда все ожидали, что Майя выйдет замуж за Фарамира

— Из-за твоей репутации, сложившейся во время войны, в Тундрейне тебя встретят без радости. Но рядом с Майей, уверена, со временем ее народ тебя примет. И…

— В вашем плане есть маленькая загвоздка, — перебивает Майя.

Она бросает на меня взгляд. В ее глазах застыл призрак пережитого.

— Мой народ… Они… — Майя судорожно вдыхает. — В лагере Тундрейна мы…

Голос обрывается на вздохе, в глазах выступают слезы.

У меня сжимается грудь.

Глупое, проклятое Приливами сердце.

— Именно тогда Майя узнала, что ее мать убил Тормик, — подсказываю я.

Ее грудь часто вздымается и опадает.

— Тормик и еще несколько человек сбежали, но остальные воины напали на нас. Нам пришлось защищаться.

Костяшки ее пальцев побелели, и я уверен: стоит ей разжать кулаки — руки задрожат.

— Тех воинов больше нет.

На лице Таирны появляется понимание.

— Ты думаешь, народ не примет тебя как королеву, потому что ты убила собственных воинов?

Майя вздрагивает, словно Таирна ударила ее. Я стискиваю челюсть, а в груди потрескивает ярость.

— Хм, — задумчиво произносит Таирна. — Не лучший вариант. Но и не безвыходный. Когда твой народ узнает, что именно Тормик убил Миру…

Майя снова вздрагивает, а я стискиваю зубы, удерживая на языке проклятия.

— …они поддержат тебя.

Таирна постукивает пальцем по подбородку, погруженная в размышления. Я видел это выражение на ее лице бесчисленное количество раз: когда она помогала мне с учебой или когда я рассказывал ей о ежедневной жестокости Фарамира. И еще сотни раз, когда не знал, какие мысли не дают ей покоя. Возможно, она планировала свой побег — и понимала, что мне в этом плане нет места.

Грудь пронзает приступ горя.

Таирна выпрямляется в кресле. На ее лице проступает холодная решимость.

— План остается в силе. Вы будете править Арбинжем и Тундрейном.