Обеспокоенный взгляд Таирны мечется между мной и Майей. Наверное, она пытается понять, какой из меня муж, раз я так яростно реагирую на встречу жены с лучшими друзьями.

Сура вытаскивает Майю из объятий брата, и я нехотя испытываю благодарность — пока она не говорит:

— Тумас, тебе лучше найти другое место для сна. Майя будет спать на твоей кровати.

Она переплетает руку с рукой Майи и уводит ее.

Возражение умирает у меня на языке, даже не успев оформиться.

Не моя. Не моя. Не моя.

Она не моя.

И я не хочу, чтобы она была моей.

— Сура, — зовет Таирна, не сводя с меня темного взгляда. — Это очень любезно с твоей стороны. Но Майе наверняка будет удобнее остановиться вместе с мужем.

Майя замирает. Они оборачиваются. Две пары голубых глаз смотрят на меня: одна — с холодным презрением, другая — настороженно.

Я жду, что Майя откажется.

Но этого не происходит.

— Ладно. Пожалуй, пусть будет так, — говорит Сура и бросает на меня взгляд, полный неприязни, хотя я едва его замечаю.

Все мое внимание приковано к Майе — к ее широко раскрытым, неуверенным глазам.

— На нашем этаже есть свободная спальня. Думаю, подойдет.

Почему она не отказалась?

Глава 58

Глава 58



Насмешливо усмехнувшись, Сура, к счастью, оставляет нас одних в маленькой спальне в конце коридора — дальше той, которую делит с братом. Я обыскиваю комнату и примыкающую к ней ванную, затем запираю дверь и подпираю ее стулом.

Майя молча наблюдает за мной, прижавшись спиной к стене.

Все мысли, которые я до сих пор удерживал в стороне, обрушиваются на меня, словно свирепая приливная волна.

Моя мать жива. Она сама оставила меня одного. Столько раз я ощущал ее отсутствие — остро, словно удар клинка.

Когда впервые убил человека.

После первой одержанной мной битвы.

Когда погиб Лев.

Я стискиваю зубы. В день моей свадьбы. Я хотел, чтобы она была рядом. Даже сейчас, даже после того, как мой фиктивный брак рассыпался.

Она могла найти способ связаться со мной. Возможно, не тогда, когда мне было пятнадцать, но почему не позже? Могла дать мне знать, что с ней все в порядке. Вместо этого она, Приливы ее возьми, возглавила Повстанцев против меня. Сколько ее людей устраивали нападения, зная, что я окажусь среди солдат?

А теперь? Ей нужна только Майя. Я просто оказался рядом.

Мои ноги протаптывают дорожку на вытертом ковре, а рука то и дело дергает за волосы. Тяжело вздохнув, я опускаюсь на маленький диван и обхватываю голову руками.

В тихой комнате раздаются мягкие шаги. Майя подходит и садится рядом, оставляя между нами расстояние в длину руки.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает она.

Нет. Нет, я не в порядке.

— Хочешь… хочешь, я тебя обниму?

Я горько усмехаюсь, даже не поднимая головы. Она лишилась права предлагать мне утешение.

— С чего бы мне этого хотеть? — глухо отвечаю я.

— Ты выглядишь так, будто тебе не помешало бы, чтобы тебя обняли.

Я упираюсь локтями в колени, откидываюсь назад и бросаю на нее свирепый взгляд.

— Ты запретила мне к тебе прикасаться, помнишь?

Она закатывает глаза.

— Тебя это раньше не останавливало.

Я могу лишь смотреть на нее и проглатывать чувство вины.

— Послушай, — мягко говорит она. — На нас обоих слишком много всего свалилось. Твоя мать, Повстанцы, Сура и…

Она замолкает, и на ее лице промелькает горе. Я знаю, что она вспоминает отца.

Я ничего не говорю. После той ночи в палатке я тоже лишился права ее утешать.

Майя отворачивается.

— Наверное, это мне были нужны объятия, — шепчет она.

Слезы в ее голосе ломают остатки самообладания, за которые я изо всех сил цеплялся. Я хватаю ее за запястье, не позволяя подняться с дивана, и рывком усаживаю к себе на колени. Она изумленно ахает, и звук тихо отдается у меня в волосах, когда я утыкаюсь лицом ей в шею.

Я обхватываю ее за талию. Ее бедра охватывают мои, и на короткий, безрассудный миг я позволяю себе притвориться, будто она моя. Будто всегда была моей. Будто все было правдой.

Один мучительно прекрасный миг.

А затем говорю:

— Это ничего не меняет.

Напоминаю и себе, и ей.

— Я знаю, — шепчет она.

Ее ногти приятно скребут по моей коже головы. Когда она проводит ими по шее к плечам, разминая напряженные мышцы, я сдерживаю стон. Несмотря на постоянные напоминания о ее лжи, мое тело расслабляется в ее объятиях.

Словно мое место именно здесь. В ее руках.

Она прижимает меня крепче, и я не могу удержаться от желания провести носом по ее шее, вдыхая аромат морозной розы, исходящий от ее кожи. Ее горло вздрагивает, и мне стоит огромных усилий не оставить синяк на нежной коже. Не пометить ее как свою.

Потому что она не моя. И больше никогда не будет моей.

— Если я скажу тебе остаться здесь, пока я поговорю с Таирной, ты послушаешься?

— Нет.