Повисает натянутое молчание.

Затем Майя говорит:

— Ты не обязан был ехать со мной. Я бы и сама справилась.

— Я поехалне ради тебя, — цежу сквозь зубы ложь.

Но следующие слова звучат горькой правдой:

— Я хочу увидеть, чего добилась Таирна. То, что она выбрала вместо меня.

— Мне жаль, — говорит Майя.

Ее рука замирает на скамье между нами.

— Но твоя мать жива, Зев. Ты сам можешь решить, как закончится твоя история. Я бы все отдала, чтобы оказаться на твоем месте.

Я резко поворачиваю голову, услышав боль в ее голосе, и впервые понимаю, что она могла почувствовать, увидев мою мать. На язык просятся мягкие, утешительные слова, но я поспешно проглатываю их, когда открывается дверь повозки.

— Мы готовы, — объявляет Сура и вытягивает Майю наружу.

Лагерь Повстанцев оказывается таким же большим, каким мы его себе представляли, и находится недалеко от места, которое предположил Джейзар. Таирна сияет от гордости, сообщая, что маги составляют почти треть населения. Она ведет нас по грунтовым дорожкам, а я отмечаю, где на крышах стоят часовые и сколько стражников охраняет каждый вход. Я не упускаю из виду ненависть в их глазах, когда они понимают, кто я.

Лагерь хорошо защищен. Теперь понятно, почему столько наших поисковых отрядов так и не вернулись.

Несколько магов земли выращивают еду на квадратном участке земли, собирают урожай, а затем начинают все сначала. Майя смотрит на них с восхищением, и мне хочется сорвать для нее одну из морковок.

Но я этого не делаю.

Осмотр продолжается: оружейная, лазарет, столовая и даже большая полотняная палатка для детей лагеря, где работает Сура.

Мы проходим мимо группы магов воды. Один из них жонглирует мерцающими водяными сферами, развлекая стайку детей. Увидев меня, он роняет их, и вода с плеском разбивается о землю. Его лицо искажается в злобном оскале, а остальные маги принимают оборонительные позиции.

Майя напрягается и подходит ближе ко мне. Увидев ее, маги воды замирают, и на их лицах проступает растерянность. Затем они поспешно кланяются — скованно и неловко. Сура приветствует их двумя пальцами, и на ее губах играет усмешка.

Таирна ускоряет шаг.

— Здесь есть еще маги шторма? — тихо спрашиваю я.

Таирна качает головой, поджимает губы и осматривает каждое лицо, мимо которого мы проходим. Я делаю то же самое.

Враждебные взгляды повсюду. А я, мать его, закован в железо. Немного утешает лишь то, что яд этих взглядов направлен исключительно на меня. На Майю повстанцы смотрят с любопытством, а некоторые — даже с благоговением.

— Мы почти у кузницы, — громко шепчет Сура Майе, переплетя с ней руки.

Когда воздух пропитывается запахом пота и металла, я понимаю, что мы близко. Почти каждая поверхность заставлена инструментами. Двое мужчин куют сияющие мечи, а третий, в глубине кузницы, покрывает наконечники стрел расплавленным железом.

Резкий выдох прорезает мне легкие.

Этот ублюдок покрыл железом ту стрелу, которая пронзила бок Майи?

Он безошибочно выдает в себе тундрейнца: голубые глаза, темные косы, выбритые виски. Кожаный фартук небрежно завязан поверх обнаженной груди — умом этот парень явно не блещет.

— Тумас, — зовет Сура своим ужасно раздражающим голосом.

— У меня больше нет для тебя денег, Сура, — отвечает мужчина, даже не поднимая головы. — Оставь меня в покое.

Возможно, он мне даже начнет нравиться.

— Ту-ма-а-ас, — снова напевает она, и я стискиваю зубы.

— Пусть Приливы тебя утопят, Сура, — бормочет мужчина, стряхивая каплю с наконечника, а затем наконец смотрит в нашу сторону.

Он замирает.

Наконечник падает на землю, и расплавленное железо растекается у его ног блестящей лужицей.

— Это Майя-медвежонок! — визжит Сура.

Но мужчина уже бросается к Майе. Она бежит ему навстречу, и он подхватывает ее, закружив в стремительном круге. С ее губ срывается счастливый смех.

К Приливам симпатию. Я его убью.

Майя проводит ладонями по его щекам. Жест настолько интимный, что прожигает дыру у меня в груди. Мужчина запрокидывает голову и смеется. Майя смеется вместе с ним, пока в ее голубых глазах не выступают слезы.

Ногти впиваются в ладони, пока я не убеждаюсь, что уже прорезал кожу до крови — и привлек внимание Таирны.

Тумас опускает Майю на землю и с силой прижимает к себе, уткнув ее лицо в голую потную грудь.

Если бы не железные оковы, я бы уже испепелил его.

Наверное, хорошо, что Таирна настояла на них.

Он бережно обхватывает ее лицо ладонями, и они что-то тихо говорят друг другу, как проклятые Небесами любовники, потерявшие друг друга. Неужели все эти годы он питал к Майе чувства? Даже когда она была с капитаном?

Когда он целует ее в лоб, каждая мышца в моем теле напрягается. Мне приходится сдерживаться, чтобы не подойти к ним и не вырвать Майю из его объятий.