Могу себе представить, какой перепуганной выгляжу. Меня уже и правда начинает мутить.

— Сьюзан права. — Она ободряюще улыбается мне. — Тебе придётся позвонить Деррику и отменить встречу.

Я морщусь.

— Отменять свидание — это так некрасиво по отношению к нему.

Элла приподнимает бровь.

— Виа, ты же знаешь, что не можешь пойти на это свидание.

Плечи поникают, и я вздыхаю.

— Ты права.

— Доставай телефон и звони.

Женщины принимаются скандировать: «Давай! Давай! Давай!»

И вот, собрав всю волю в кулак, я набираю номер. С каждым гудком меня всё сильнее мутит.

— Алло? — Когда Деррик отвечает, я с трудом сдерживаю позыв к рвоте.

— Привет… это, э-э, Виа.

Он тихо усмехается.

— Знаю. Определитель номера — полезная штука.

Я глубоко вдыхаю и выпаливаю на одном дыхании:

— Прости, пожалуйста, но мне придётся отменить наше свидание.

— А… — В его голосе отчётливо слышится разочарование, и я чувствую себя последней дрянью. Деррик — хороший человек, но не тот, кто мне нужен. — Что-то случилось?

— Да, всё в порядке. — Я так крепко сжимаю телефон, что едва не перекрываю кровь пальцам. Больше можно ничего не объяснять, но я всё же решаю продолжить: — Раньше ты застал меня врасплох. Я согласилась, не успев подумать. Я уже кое с кем встречаюсь, и, если пойду с тобой, это будет нечестно по отношению к вам обоим.

Я зажмуриваюсь; сердце бешено колотится в груди. Господи, надеюсь, этого объяснения достаточно.

Он на мгновение замолкает, но затем произносит:

— Понимаю. Спасибо, что сказала.

— Угу, — нервно мычу я. — Мне правда очень жаль.

— Ничего страшного. Хорошего вечера.

С этими словами он вешает трубку. У меня остаётся стойкое ощущение, что я его разочаровала. И это меня ничуть не удивляет.

Я поступила правильно, но всё равно чувствую себя последним дерьмом из-за отменённой встречи. Деррик по-настоящему хороший человек и заслуживает любви. Со мной он её не найдёт, но мне ненавистна мысль, что я причинила ему ещё больше боли после всего, что он уже пережил.

Элла показывает мне большой палец.

— Ты всё сделала правильно.

Остальные женщины тоже выражают согласие. Несмотря на всё ещё бурлящее внутри беспокойство, я не могу сдержать улыбку. В Сан-Франциско у меня не было такой поддержки. Все друзья были общими — моими и Чейза. Большинство к тому же были нашими коллегами, поэтому ни одна из тех дружеских связей не была по-настоящему глубокой.

Люси встаёт с дивана.

— По такому случаю нужно вино.

— Да, — с благодарностью выдыхаю я. — Вино. Пожалуйста.

Уже поздно, почти полночь, когда я наконец паркуюсь у своего дома. Я перестала пить ещё несколько часов назад, но мы засиделись, смеясь и разговаривая.

Нажав кнопку на брелоке, чтобы запереть машину, я поднимаюсь по лестнице. На полпути я замечаю, что уличный фонарь больше не мигает. Он горит ровным светом, а на верхней ступеньке сидит Рид и ждёт меня.

— Рид?

Он поднимает на меня взгляд, хотя наверняка слышал, как я приближаюсь.

— Я починил твой фонарь.

Его голос звучит ровно, но с ноткой раздражения.

— Я… спасибо.

Он смотрит прямо на меня, и выражение боли на его лице заставляет меня замереть на несколько ступенек ниже.

— Как прошло свидание?

Блядь.

Мне даже в голову не приходило, что он может об этом узнать. Если бы я подумала об этом, то позвонила бы ему сразу же после разговора с Дерриком.

— Понятия не имею, — легко отвечаю я. — Я не пошла.

Он прищуривается.

— Виа. — Моё имя звучит на его губах хриплым рыком, и всё внутри меня плавится. — Почему ты собиралась на свидание с моим отцом?

Я морщусь.

— Я не хотела соглашаться. Клянусь. Он говорил о ремонте, а я задумалась и отключилась. Потом поняла, что он о чём-то спрашивает, и машинально выпалила «да». Когда до меня дошло, что он пригласил меня на свидание, я запаниковала. Знаю, со стороны всё выглядит ужасно, но я позвонила ему и отказалась. Объяснила, что уже кое с кем встречаюсь…

Он обхватывает меня за ноги и притягивает к себе, заставляя ахнуть.

— Я же говорил тебе, — рычит он, и его губы касаются моих с каждым словом, — что могу трахнуть тебя лучше, чем отец когда-либо сумел бы. Похоже, придётся тебе об этом напомнить.

Он грубо впивается в мои губы — так сильно, что, кажется, останутся синяки. В этом поцелуе — сплошная мука. Господи, какая же я дрянь. Я вовсе не хотела, чтобы он чувствовал себя паршиво.

Я отвечаю на поцелуй, вкладывая в него всю душу, показывая, что он — единственный мужчина, который мне нужен.

— Скажи это, — требует он. — Скажи, что ты моя.

По спине пробегает дрожь от его слов, полных собственничества. Мне это нравится.

— Я твоя.

— Вот именно, ангел мой. — Он слегка покусывает меня за ухо. — Ты моя. Больше не забывай об этом. — Он поднимается и несёт меня через крыльцо. — Ключ, — требует он.