Обычно я не люблю подолгу стоять под душем, но тут трачу сорок минут, как минимум трижды отмываясь с головы до ног. Расчёсывая мокрые пряди и не обращая внимания на воду, которая собирается на потрескавшемся кафельном полу, я упорно игнорирую настойчивые звонки телефона.

Несомненно, это сестра. Та самая сестра, которой и след простыл, когда она была мне так нужна. Миллион пропущенных вызовов, вероятно, заставил её поволноваться, но она может подождать, пока я не приведу себя в порядок.

Нанеся лосьон и сделав лёгкий макияж, я надеваю простые джинсы и чёрный свитер. И только после этого проверяю телефон.

Всё от Иззи — как я и предполагала, — плюс одно сообщение от Деррика с извинениями за вчерашний вечер.

Меня аж передёргивает. Его извинения совершенно ни к чему. Особенно когда я знаю, как выглядит член его сына. Особенно когда я… впрочем, неважно.

Господи, как же я себя ненавижу.

Готовясь к допросу с пристрастием, я перезваниваю Иззи.

Ожидаемо, она берёт трубку после первого же гудка.

— Боже, Виа-Миа, наконец-то ты ответила. Я просыпаюсь — а у меня куча пропущенных, и ты словно сквозь землю провалилась. Тебе что, деньги на залог нужны или типа того?

— Не совсем. — Я хожу взад-вперёд по спальне, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. Нервное напряжение, от которого, казалось, я уже избавилась, возвращается с новой силой.

— А что тогда?

Я накручиваю на палец влажную прядь волос и пытаюсь дышать, стараясь справиться с накатившей паникой.

— Я бы предпочла поговорить лично.

— Ладно, заезжай за мной. Сходим в ту милую закусочную на Мейн-стрит. Я ужасно голодна.

— Разве в гостинице не подают завтрак?

Она фыркает, и этот звук с треском доносится по телефонной линии.

— Да, но я хотела позавтракать с сестрёнкой — особенно после того, как увидела список пропущенных вызовов. Я уж подумала, что кто-то умер.

— Прости. — Я и правда сожалею. Вчера вечером я не подумала о том, что она почувствует, когда проснётся и увидит столько пропущенных звонков и отчаянных сообщений. — Мы можем взять еду в закусочной и поесть у меня.

— Зачем?

— Потому что, — тяну я, — в этом городке полно любителей совать нос не в свои дела, а я не собираюсь обсуждать то, что мне нужно, там, где у стен есть уши.

На том конце провода она на мгновение замолкает, а затем разражается громким смехом.

— Свидание прошло настолько плохо? Дело в этом?

Я вздыхаю и сажусь на край кровати.

— Вот погоди, Иззи. Буду у тебя через десять минут.

Сестра смотрит на меня с открытым ртом, застыв с вилкой на полпути ко рту. Кусочек блинчика соскальзывает с вилки и с влажным шлепком падает в контейнер для еды навынос.

— Повтори-ка ещё раз. — Она встала на колени по ту сторону журнального столика, когда я дошла до момента появления Рида в гостиной Деррика, и с тех пор всё больше подавалась вперёд.

Я едва не давлюсь глотком апельсинового сока.

— О, пожалуйста, не заставляй меня повторять. — Гримаса, которую я при этом корчу, вызвана вовсе не кислым вкусом сока.

— Я просто… Не может быть, чтобы я правильно тебя расслышала.

Я поджимаю губы и опираюсь локтем о стол.

— Так и есть. Поверь мне.

— Тот парень, с которым ты переспала, — сын Деррика?

Я глубоко вдыхаю, пытаясь обрести хоть каплю душевного равновесия. Жаль, что этот источник давно пересох. Медленно выдыхаю. Тяну ли я время? Безусловно.

— Да.

— Ого. — Она откидывается назад и скрещивает ноги под столом. Не знаю, почему мы решили сесть здесь, а не за кухонной стойкой. — Это всё нужно переварить.

— А каково мне? — Заставляю себя откусить кусочек сэндвича с яйцом и, к моему удивлению, желудок не бунтует.

— Это не конец света. Ты никак не могла этого знать, так что винить себя не в чем. Просто сложилось такое странное стечение обстоятельств. — Она пожимает плечами, словно всё это проще простого. — Ого, — бормочет она, — похоже, городок и правда маленький.

Со стоном вытираю рот салфеткой.

— Ну и каша заварилась.

Назвать это просто «бардаком» — значит сильно преуменьшить масштаб катастрофы; у меня нет слов, чтобы описать тот пиздец, в центре которого я оказалась. Самое глупое — и я не говорю об этом сестре — это мысль о том, не наказание ли это для меня. Я наконец-то рискнула, вышла из зоны комфорта, переспав с Ридом, а теперь вынуждена расхлёбывать последствия.

— Могло быть и хуже. — Иззи изящно пожимает одним плечом. — В смысле… — Слова звучат невнятно из-за огромного куска панкейка во рту. Она поднимает палец, призывая подождать, и жуёт. Проглотив, продолжает: — Ты могла бы трахнуться с ними обоими.

Я чуть не сбрасываю еду с журнального столика, пытаясь поскорее зажать ей рот рукой. Мы одни, так что никто не услышит, но мне хочется буквально запихнуть эти слова обратно ей в рот и заставить их исчезнуть.

— Даже не шути так. — Я опускаю руку и откидываюсь на спинку дивана, жалобно простонав.

Ох, теперь мне точно расхотелось есть.

— Почему? Это вполне могло случиться.