Обычно я не роюсь в чужих вещах, но поскольку одежды нигде нет — вчера мы разбросали её по кухне, — наскоро осматриваю комод Рида. В одном из ящиков, прямо сверху, нахожу футболку, которая, к счастью, прикрывает бёдра.

На цыпочках, чтобы не выдать Риду, что проснулась, я пробираюсь в ванную, примыкающую к спальне. Увидев себя в зеркале, зажимаю рот ладонью, подавляя испуганный вопль, уже рвущийся из горла.

Выгляжу ужасно.

Волосы — самое настоящее воронье гнездо. Губы? Распухшие и как минимум вдвое больше обычного. Шея красная от его щетины, а ещё…

Боже мой, у меня засос. Словно я какая-то неуправляемая озабоченная подростка.

Иззи будет так гордиться.

Обнаружив на стойке расчёску, я возношу благодарственную молитву. Осторожно провожу ею по непослушным прядям, постепенно разбирая колтуны. На это уходит время, но в итоге я выгляжу гораздо лучше. Рядом стоит его зубная паста, и я выдавливаю каплю на палец, чтобы как можно тщательнее почистить зубы.

Я ещё немного тяну время, откладывая неизбежное, но мочевой пузырь вопит, а после звука смыва Рид поймёт, что я проснулась.

Больше терпеть невозможно. Сделав дело, я мою руки и изучаю отражение.

— Хватит трусить.

Я разглаживаю ладонями футболку Рида и глубоко выдыхаю. Потом, тихо присвистнув и щёлкнув выключателем, выхожу из ванной.

Стоит приоткрыть дверь спальни, как в нос ударяет жирный солоноватый запах бекона. Желудок громко урчит. К счастью, музыка из проигрывателя заглушает звук.

Квартира небольшая, поэтому через несколько шагов я уже стою посреди общей комнаты и прекрасно вижу Рида. Он стоит ко мне спиной у плиты, и, когда переворачивает бекон, мышцы на спине перекатываются. На стройных бёдрах свободно сидят шорты.

— Ты готовишь завтрак?

Он оборачивается с непринуждённой улыбкой.

— Да, я, э-э… решил, что после прошлой ночи ты проголодалась. — Скулы заливает краснота. — Во всяком случае, я точно голоден.

При дневном свете Рид стал застенчивее.

— Бекон почти готов, осталось приготовить яичницу-болтунью.

Не зная, куда себя деть, я тяну футболку за край. Он замечает движение, опускает подбородок и оглядывает мои голые бёдра, а в глазах вспыхивает жар.

— Тебе не стоило готовить для меня завтрак.

— Ничего особенного.

Я прикусываю губу.

— Мне правда пора домой.

Несколько мгновений он меня разглядывает — не то хмурится, не то улыбается.

— Необязательно от меня убегать.

Я опускаю взгляд на ноги. Лак облупился, а с нескольких ногтей исчез совсем. Даже не помню, когда в последний раз делала педикюр. Сколько бы времени ни прошло, оставшийся лак держится из последних сил.

— Я не убегаю.

Да неужели?

— Уверена? — Он выгибает бровь и снова поворачивается к плите, чтобы снять со сковороды скрутившиеся полоски бекона.

Я вздыхаю и заламываю руки, споря сама с собой. Наконец, поняв, что незаметно сбежать уже не получится, произношу:

— Завтрак был бы кстати.

Не то чтобы Рид пытался удержать меня в плену — просто мне пора перестать трусить и повести себя по-взрослому. Он справляется с ситуацией куда зрелее меня.

— Где моя одежда?

Он заглядывает через плечо и указывает на журнальный столик. Вчера на нём были разбросаны поле и фишки «Карамельной страны». Теперь лежит только моя аккуратно сложенная одежда.

— Я всё постирал.

Ошеломлённая, я так резко поворачиваюсь к нему, что едва не сворачиваю шею.

— Ты постирал мою одежду?

— Я так и сказал. — Он маскирует смешок кашлем, словно понимает: сейчас мне будет не до веселья, если он рассмеётся. — Всё равно утром запускал стирку. Ничего особенного.

Парень, с которым я переспала на одну ночь, постирал мою одежду. Какого хрена?

— Спасибо. — Я крадусь через комнату и первым делом подбираю стринги. Без лишних церемоний натягиваю их. Когда оглядываюсь, Рид наблюдает, едва не высунув язык. Его футболку пока оставлю на себе. Не хочется извиваться, втискиваясь в тесное платье. — Тебе помочь?

Он перекладывает бекон на тарелку и кивает на хлеб, лежащий на стойке.

— Положишь пару кусочков в тостер?

— Без проблем.

На маленькой кухне мы легко работаем вдвоём. Когда заканчивается последняя песня и игла проигрывателя поднимается, Рид подбегает перевернуть пластинку.

— Не верится, что у тебя есть проигрыватель.

— Со звуком винила ничего не сравнится. Он вне конкуренции, и я готов стоять на своём до последнего. — Он поправляет очки.

— Как ты им увлёкся? — Я прислоняюсь бедром к стойке и смотрю, как он возвращается к яйцам. То, как при этом работают мышцы его рук, — чистая порнография.

— Пластинками? — Он поглядывает на меня, проводя лопаткой по краю сковороды. — В последние годы они снова вошли в моду, но я полюбил этот звук благодаря бабушке и дедушке. У них огромная коллекция винила. На каждый праздник дед дарит бабушке новый альбом.

— Это прекрасно.