Когда я более-менее прихожу в себя, он выходит из меня и предлагает лечь на бок. Я повинуюсь — мозг превратился в кашу, и я охотно исполню всё, что он захочет. Он ложится сзади и прижимает меня спиной к своей груди. Поднимает мою правую ногу, кладёт на свою и раскрывает меня перед собой. Но вместо того, чтобы снова войти, протягивает руку и начинает гладить мой клитор.

От болезненной чувствительности я хнычу, и он замирает.

— Хочешь, чтобы я остановился?

— Нет, — выпаливаю я, запрокидывая голову. — Нет, пожалуйста, не останавливайся.

Он коротко кивает и снова выводит пальцами круги вокруг самой чувствительной точки. Когда на этот раз пальцы замирают, я жалобно мяукаю, но тут же чувствую, как он направляет член обратно к моей киске. Простыни спутались от того, как я цеплялась за них и дёргала, потому что, блядь, он заполняет меня до предела. Тело не знает, что делать с его размером, но меня это совершенно не огорчает.

Теперь он двигается медленнее, мягко покачивая бёдрами навстречу моим. Левая рука проскальзывает под меня и сжимает грудь.

— Рид, — задыхаясь, произношу я, почти умоляя.

О чём именно — сама не знаю.

Я запрокидываю голову и любуюсь тем, как волосы падают ему на лоб и губы приоткрываются от удовольствия.

Он тоже смотрит на меня, из горла вырывается стон.

— Ты такая сексуальная. — Он наклоняется и обжигающе целует. — Я близко. А ты?

Я киваю — воздуха не хватает даже на слова.

— Ах, блядь. — Пальцы правой руки сильнее впиваются в моё бедро. — Внутри тебя невероятно. Я… — Он стонет, явно из последних сил сдерживаясь.

— Я тоже почти, — подбадриваю его.

Он опускает руку с бедра и снова находит мой клитор. Один круг, второй — и я рассыпаюсь, руки и ноги почти обмякают. Когда он выходит из меня, я жалобно всхлипываю от потери.

Слегка затуманенным взглядом я наблюдаю, как он встаёт и стягивает презерватив. Обхватив член кулаком, резко двигает рукой, не сводя с меня потемневших от похоти глаз.

— Я хочу кончить тебе на лицо, — хрипло признаётся он.

— Я… — Просьба застаёт меня врасплох. Эти грязные слова никак не сочетаются с милой внешностью соседского мальчика. Такого я ещё не делала. На грудь или живот — да, но не на лицо. И всё же я жадно киваю, возбуждённая непристойностью его желания. — Да.

Его глаза расширяются, губы удивлённо размыкаются, но уже через секунду лицо становится решительным.

Я соскальзываю с кровати и встаю перед ним на колени. Поза такая беззащитная и покорная, особенно перед человеком, которого я встретила всего несколько часов назад.

— Блядь, Виа. Ты даже не представляешь, насколько ты сексуальна. Господи, только посмотри на себя. — Он быстрее двигает кулаком по члену. — Почти, — предупреждает он, давая мне последнюю возможность передумать.

Я запрокидываю голову и высовываю язык. Сжав челюсть, он зажмуривается и стонет, когда густые струи спермы брызгают мне на лицо. Я ещё не решила, как к этому отношусь, но отвращения точно не испытываю. То, как он смотрит на меня, покрытую следами его оргазма, чёртовски возбуждает.

Он помогает мне подняться с пола, во взгляде пылает желание, а потом взваливает меня на плечо. Шлёпнув по заднице, объявляет:

— Пора в душ. — И направляется в ванную, где ставит меня под струи горячей воды. А когда мы отмываем друг друга, он опускается на колени прямо на кафель и снова ласкает меня ртом.

ГЛАВА

ШЕСТАЯ

— Ох. — Всё тело ноет, словно после тренировки на все группы мышц. Что, чёрт возьми, я с собой сделала?

За вопросом следует лавина воспоминаний о прошлой ночи. Ахнув, я распахиваю глаза и оглядываюсь.

Это не моя кровать.

Не моя спальня.

И уж точно не моя квартира.

Солнечный свет пробивается сквозь полуприкрытые жалюзи. Я поворачиваюсь к прикроватной тумбе в поисках часов, но их нет. Моего спутника тоже нигде не видно, зато из другой части квартиры через закрытую дверь доносится шум. Я качаю головой, прогоняя сонный туман, и первым делом различаю мягкий бархатный голос Фрэнка Синатры. Меня накрывает волной удивления. Этот двадцатиоднолетний парень слушает Фрэнка Синатру?

Когда я сползаю с кровати, тело протестует. Оставаться на ночь я не собиралась, но после душа и ещё одного сногсшибательного оргазма Рид отвёл меня в спальню и уговорил не уходить. Когда его большое тело обвилось вокруг моего, сил уйти не осталось. Каким бы потрясающим ни был секс, одно то, что он держал меня в объятиях, словно исцелило во мне что-то, сломанное давным-давно.

Но теперь, столкнувшись при свете дня с последствиями своих поступков, я жалею, что не настояла на возвращении к машине.

Ты взрослая, и он взрослый. В сексе по обоюдному согласию нет ничего дурного.

И всё же я никогда таким не занималась. Мне не должно казаться, будто я сделала что-то совершенно неправильное, однако кажется, а приказать себе думать иначе я не могу.