Доулу потребовалось мгновение, чтобы осмыслить услышанное. И в самом деле, почти все манхэттенские небоскрёбы оснащались «настроенными массовыми демпферами» — тяжёлыми устройствами, которые устанавливают на верхних этажах в качестве противовеса, гасящего раскачивание здания при сильном ветре или землетрясении. В «Рэндом-хаус-тауэр» таким демпфером служил восьмисоттонный резервуар с водой, подвешенный на пятидесятом этаже.

Повреждение конструкции? Почему тогда на пульт не поступил сигнал тревоги?

— Вам необходимо эвакуироваться, а мне — немедленно подняться наверх, — настойчиво произнёс незнакомец, подходя к стойке.

— Но я не пони…

Стремительное движение — и кулак врезался Доулу в грудину, выбив из лёгких весь воздух. Охранник тяжело рухнул на спину и, судорожно хватая ртом воздух, остался лежать на полу, скрытый стойкой от посторонних глаз. В следующее мгновение крупный мужчина уже стоял над ним на коленях, прижимая к его груди дуло пистолета.

— Ни единого чёртова звука, — прошептал он, выуживая из кармана формы Доула универсальный электронный пропуск. Незнакомец перебросил карточку через стойку своему напарнику.

Доул неподвижно лежал на спине, глядя в потолок вестибюля. Он услышал удаляющиеся быстрые шаги, а затем знакомую последовательность электронных сигналов: второй злоумышленник воспользовался пропуском, прошёл через турникет и направился к лифту.

— Лежи тихо, — прошептал мужчина, склонившийся над Доулом, — и тебя не тронут. Он стянул руки охранника пластиковыми хомутами, поднял с пола его фуражку, надел её и невозмутимо уселся за стойку на место ночного дежурного, положив пистолет на колени.

Грудь Доула саднило, он всё ещё пытался отдышаться. Кем бы ни были эти люди, им понадобилось меньше десяти секунд, чтобы захватить пост охраны и завладеть пропуском, открывавшим доступ ко всему зданию.

На четвёртом этаже Джонас Фаукман вышел из лифта и направился к стальной двери с надписью «ЦЕНТР БЕЗОПАСНОСТИ ДАННЫХ». Дверь открывалась лишь специальным пропуском, поэтому он принялся громко стучать. Наконец она распахнулась, и на пороге появилось знакомое лицо.

Алекс Конан выглядел так, словно сам только что вернулся с войны. — Слава богу! — выдохнул компьютерщик. — Вы всё-таки добрались.

— Есть новости о Лэнгдоне и Кэтрин? — сразу спросил Фаукман. Из головы у него никак не шли слова Алекса, сказанные во время того суматошного звонка: Хакеры, удалившие вашу рукопись… Мне кажется, они могли убить одного из ваших авторов.

— Сейчас всё объясню, — ответил Алекс. — Но новости хорошие. Никого не убили. Я ошибся.

Фаукмана накрыла волна облегчения. Он согнулся, упёрся ладонями в колени и несколько раз глубоко вдохнул. Слава богу.

— Я думал, погиб именно Лэнгдон, — пояснил Алекс, впуская Фаукмана в центр безопасности. — Но я только что говорил с управляющим «Фор сизонс». Там всё сложно, однако он подтвердил: Роберт Лэнгдон жив и здоров… хотя, похоже, у него неприятности с местными властями.

Что за неприятности? — подумал Фаукман. Но любопытство не шло ни в какое сравнение с огромным облегчением оттого, что Лэнгдон жив.

Подбодрённый этой новостью, он последовал за Алексом через лабиринт высоких, до потолка, стоек с гудящим компьютерным оборудованием. Они вышли в просторную зону с широким рабочим местом, где несколько мониторов стояли плавным полукругом. Перед ними размещались мягкие кресла с высокими спинками. Фаукману показалось, будто он попал в миниатюрный центр управления полётами.

Над мониторами висела широкая картина в раме: океанский лайнер терпел бедствие, погружаясь в море из единиц и нулей. Подпись гласила: «БОЛТЛИВЫЕ БИТЫ ТОПЯТ КОРАБЛИ». Пародия на знаменитый лозунг времён Второй мировой войны должна была напоминать о необходимости защищать данные на самом базовом уровне.

Поздновато об этом вспоминать, — подумал Фаукман. Рукописи больше нет.

Алекс подкатил к своему вращающемуся креслу второе, и оба уселись лицом друг к другу. — Ладно… произошло очень многое, — с мрачным видом произнёс компьютерщик. — Начну с самого начала.

Начинать рассказ с самого начала, как знал Фаукман, было худшим из возможных повествовательных приёмов, но он сдержался и промолчал.

— Я не хотел обсуждать всё это по телефону, — начал Алекс, — но после вашего исчезновения испугался и решил, что должен немедленно предупредить Кэтрин Соломон: её рукопись подверглась атаке, а ей самой может угрожать опасность.

— Хорошо.

— Я нашёл её личное дело, позвонил на мобильный, но никто не ответил. С Робертом Лэнгдоном — то же самое. Когда я не смог связаться ни с кем из вас троих, то запаниковал и решил взломать ваши телефоны, чтобы определить точное местоположение каждого.

— Погодите… вы это умеете?