— Конечно. Только он идет напрямую из столицы в Глэйворк, не останавливаясь, потому что незачем. Мельерон, Вэйлес и все остальные города находятся в другой стороне, в этой же только Глэйворк и растянувшаяся на тысячи километров непроходимая тайга.

Рука, удерживающая лопатку, ослабла. Я глотнула остывший кофе, переваривая слова Рэймонда. Пыталась осознать их, но не могла.

— Почему никто об этом не говорит и не пишет в газетах? Если ты знаешь правду, то все, кто здесь когда-либо был, могли знать то же самое?

— Многие исследователи пропали в тайге и не сумели вернуться домой. Те, кому удалось покинуть территорию Глэйворка, не вспомнили ничего из того, что с ними здесь происходило. Все, что они запоминали, — гостиница, мрачная погода, вкусное мясо в трактире у Диртона и невыносимая тоска, которая преследовала их каждый день вдали от дома.

— Меня не преследует. Я могу поехать в Вэйердак и рассказать журналистам правду. И о духах, и о поезде…

— Не можешь, — резко бросил Рэймонд. — Если ты уедешь из Глэйворка, с тобой случится то же, что и с остальными, — искажение воспоминаний. Ты вспомнишь этот дом, енота, Флорика и меня, только и всего. Я не знаю всей правды, но слышал от отца, что территория Глэйворка защищена невидимой стеной, которая и стирает воспоминания. Ее установили зелигены, чтобы сохранить свой род. С тех пор все, что происходит в Глэйворке, остается в Глэйворке.

— Но ты ведь помнишь!

— Я местный житель. Я здесь родился и вырос, стена зелигенов считает меня своим.

— С ума сойти! — Я не смогла усидеть на месте, вскочила и принялась ходить по кухне из угла в угол, разрываясь от эмоций. — Ты представляешь, сколько нам могут заплатить за все, что ты только что рассказал? Рэймонд, если мы сообщим журналистам, то…

— Мы не сообщим. Я рожден в этих местах, это мой дом. Зелигены, кикиморы и все существа, населяющие этот город, защищены стеной. Если хоть кто-то извне узнает правду, от Глэйворка — того Глэйворка, что я люблю, — не останется ничего.

— А ты? — Я подскочила к столу, уперлась ладонями в его крышку и уставилась на Рэймонда. — Кто ты?

— Человек, Авелина.

— Самый обычный?

— Обычнее некуда.

— Ты сказал: «Существа, населяющие город…» Кто еще здесь живет? Кого мне бояться?

Рэй почесал нос и какое-то время сверлил взглядом серое небо за окном. Я вся извелась, пока он не заговорил.

— Ничего особенного. Духи, кикиморы, гекконы…

— Гекконы водятся в тропических странах, они не необычные создания.

— Только не эти. Местные гекконы — потомки драконов, самых настоящих. Драконы вырождались веками, пока не превратились в некрупных ящериц. Гекконов осталось всего с десяток, и зелигены берегут их как зеницу ока. Помимо них, здесь есть и те, кого стоит бояться. Но лишь иногда, в полнолуние.

— Оборотни? — хрипло спросила я, плюхаясь на стул: ноги перестали держать.

— Они самые. Точнее, один. Он представляет опасность раз в месяц. Советую в это время задергивать шторы, ложиться спать пораньше… А вообще лучше спать в подполе.

— Где?..

— В подполе. Вчера ты просила меня запереть люк, не помнишь? Внизу обустроена спальня, ванная и даже небольшая кухня. Не заглядывала? Моя мама боялась оборотня и ночевала в полнолуние исключительно в подполе. Мы с отцом шутили над ней, а она обижалась. Потом я долго думал, что мама сбежала из-за наших шуток. Конечно, не из-за них, но я был ребенком и не мог понять, как родитель может просто так бросить свое дитя.

— Мне жаль, Рэймонд.

— Не стоит. Я ее почти не помню.

— Кто-то еще, кроме оборотня, здесь есть?

— Если хочешь знать, существуют ли вампиры, то я не отвечу: сам не знаю. Почти все местные жители — обычные люди, такие же, как я.

— Улица, на которой находится магазин! — воскликнула я, вспомнив странности со звуками. — Что с ней не так?

— Ты о тишине? Проделки зелигенов, не более того. Тени не любят шум и защитили полосу перед тайгой заглушающим пологом.

Я молча глотала кофе, а в голове звенели колокольчики. Хотелось немедленно сесть в поезд, поехать в Вэйердак и рассказать журналистам правду, но потом я вспоминала, какими жестокими бывают люди, и начинала душить мысль об обнародовании местных тайн. Ведь даже милый старичок, профессор Ёль, оказался чудовищем куда более опасным, чем духи тайги. Духи наверняка не забирают земли с самодовольной усмешкой, оставляя семье только графский титул как подачку.

— Я никому не расскажу, — буркнула я себе под нос, но Рэймонд услышал.

— Ты бы и не смогла.

— Я и не хотела.

Чуть позже нас отвлек Флорик. Пьянчуга, подбоченившись, прильнул носом к стеклу и заглядывал в кухонное окно с улицы.

— Почистит задний двор, — сообщил мне Рэй и ушел показывать мужичку фронт работ.