Рэймонд привел Флорика ближе к обеду и с довольным выражением на лице представил мне местного алкаша как какую-то диковинку. Флорик в это время цеплялся грязными пальцами за дверной косяк, потому что ноги не держали, а в ответ на мой изумленный взгляд мужик икнул.

— Рэймонд, — тихонько позвала я мужа.

— Да, дорогая?

Я удержалась от смешка и закатывания глаз. Стойко отреагировав на «дорогую», улыбнулась:

— Мистеру Флорику поспать бы и рассольчику выпить, а не сорняки выкорчевывать.

— Позвольте, милая дама! — Флорик сделал широкий шаг вперед и ткнул пальцем в мою сторону. — Я, может, и пьян, но в своем уме! Показывайте, где тут ваши сорняки?

— Разбирайся с ним сам, — бросила я Рэймонду.

Он увел пьянчугу, и следующие полчаса я следила через окно за тем, как Флорик под пристальным наблюдением Рэймонда ползает по двору. Позже я с удивлением обнаружила, что тропинка, ведущая от главного входа к воротам, расчищена. Гладкие круглые камни выглянули из зарослей, между ними зеленела мелкая травка. Сорняки Рэймонд складывал в кучу за забором, а Флорик, продолжая ползать, не жалея рук и сил, рвал лопухи и крепкие плети вьюна.

От созерцания пятой точки алкоголика меня отвлекло небо, которое над лесом потемнело сильнее, чем было: к Глэйворку приближался сильный дождь.

— Заканчивайте работу! — крикнула я в форточку, и ее тут же с грохотом захлопнуло порывом ветра, едва не ударив меня по носу.

В это же время рядом с Рэймондом появился знакомый мне продавец, и он не услышал моей просьбы. Мужчины обменялись рукопожатиями, перекинулись парой фраз. Продавец двинулся в тайгу, Рэймонд расслабленно потянулся и, осматриваясь, сунул руки в карманы брюк.

— Ой, да ну вас, — фыркнула я, бросив на Флорика и Рэя недовольный взгляд. Хотят мокнуть под дождем — пожалуйста!

Но дождя не случилось. Темное пятно постепенно затянуло все небо, а потом медленно исчезло, оставив в воздухе запах озона.

К ночи передняя часть двора была полностью расчищена неутомимым Флориком. Мужичком двигала жажда, и, как только Рэймонд выдал ему монет на бочонок пива, он немедленно умчался восвояси.

Я, занятая протиранием пыли, время от времени поглядывала через окно на то, как Рэймонд сжигает кучу сухой травы. Он казался мне задумчивым и немного грустным, а еще почему-то нервным. В его дерганых движениях и колючих взглядах на тайгу можно было уловить напряжение, но чем оно было вызвано, я не понимала.

Впрочем, я все еще помнила, что мы с Рэймондом нарушили закон. И если, не дай боги, хоть кто-нибудь узнает правду…

— Авелина?

От неожиданности я подпрыгнула на месте. Рэймонд костяшкой указательного пальца стукнул в стекло, прося открыть створку, и я послушно распахнула ее.

— Что я должен знать о тебе?

— О чем ты?

— Для нашего брака необходимо знать друг о друге хоть что-нибудь, кроме имени.

— Может, войдешь в дом и мы поговорим за ужином?

— Нужно следить за костром. — Он мотнул головой в сторону пламени, которое из-за порыва ветра рисковало оказаться на крыше одного из ближайших домов.

— В пять лет я осталась без гувернанток. — Я забралась на подоконник с ногами, распахнула створку пошире. — Когда к власти пришел профессор Ёль, земли, ранее подаренные королем, отошли государству. Мой папа лишился всего, кроме дома и некоторых накоплений. Позже пришлось продавать мамины украшения, но те деньги спустила на новые побрякушки моя мачеха.

— Давно не стало твоей мамы?

— Через год после моего рождения. Я не знаю точной причины смерти, папа говорил, что во время родов с ее здоровьем что-то случилось, она боролась с недугом на протяжении года, но не справилась.

— Мне жаль…

— Не стоит. Я не знала мамы. Отец умер в прошлом году из-за ранения на охоте. Он любил выезжать в лес на неделю, а то и на две, и всегда привозил то оленя, то куропаток. В тот раз он пошел на медведя… А медведь на него. Папе удалось спастись, но уже дома он лишился сознания, а в себя не пришел. Мачеха не горевала, но деньги, оставленные нам отцом, спустила на траурные наряды. Говорила, что страдать тоже нужно красиво. Даже не помню, сколько она отдала за ту вуаль с изумрудами… Определенно больше, чем у нас было. Пока я страдала в своей комнате в черном ситцевом платье, Бетрикс в шелках выбирала надгробие для мужа в каталоге одной из самых дорогих ритуальных контор.

Я осеклась, в очередной раз нырнув в воспоминания с головой. Если бы я тогда не была так подавлена, то, может, сумела бы сохранить дом. Хотя что я могла сделать против воли Бетрикс? Наследство отошло ей, так как составить завещание отец не успел, а его супруга являлась прямой наследницей. Мне оставалось только ждать, когда Бетрикс сама захочет разделить деньги со мной.

— А что случилось потом? — спросил Рэймонд, когда пауза затянулась.