— Снова эти ваши иносказания, — в голосе некроманта послышалось раздражение.

— От тех, кто не поддается элементарной дрессировке, всегда избавлялись.

— Не удивительно, что вы закончили свои дни на эшафоте, а не в теплой постели, окруженная детьми и внуками, — в тоне Гловера чувствовалось усталость. — Пожалуй, мне стоит дать вам внеочередной отпуск.

— Что? — запротестовало трюмо. — Погоди… те... я же… не…

— Приятных снов, — не без ехидства отрезал некромант.

Я приоткрыла глаза, уставившись в потолок. Чувствовала себя, как плюшевая игрушка: руки и ноги, будто набитые ватой, казались такими легкими, что попытка пошевелить ими обернулась набором рассогласованных и бестолковых телодвижений.

— Леди Летиция, как вы?

— Надеюсь, у вас есть еще одна заготовка для переселения неупокоенных душ, — съязвила и почувствовала себя немного легче.

— О да, только выкручу динамик, — то ли пошутил, то ли поделился реальными планами некромант.

— Механические руки-ноги тогда тоже убирайте. Потому что я вас сначала придушу, а потом хорошенечко отпинаю труп.

— Вы острите, а это добрый знак.

Действительно, я сама себя не узнавала. Перед внутренним взором вновь и вновь проносились картинки из жуткого подземелья. Я помнила свой ужас, однако ничего не чувствовала. Будто все это случилось с кем-то другим, а мне досталась роль безучастного стороннего наблюдателя, спокойствие которого граничило с равнодушием. Такое странное умиротворение казалось неестественным. Возможно, даже навеянным искусным колдовством...

— Там, в лесу, что со мной случилось? Что это были за твари? Как вы выбрались? И эта странная пыльца…

— Я уже раза два подробно вам объяснял, — устало вздохнул Гловер. — Похоже, некроспорум влияет не только на нервную систему, но и на кратковременную память. Надо будет добавить этот факт в свои заметки.

— Некроспорум?

— По сути, безобидное вещество с весьма интересными свойствами, — пояснил он. — Влияет на сознание, рефлексы и болевую чувствительность. Эффект временный и вреда здоровью не несет.

— Откуда вы знаете?

Умом я понимала, что поводов для беспокойства у меня предостаточно: не каждый день становишься подопытной мышкой, попавшей под воздействие странных и неизученных чар или веществ. Но в эмоциональном плане в душе царил абсолютный штиль. Ничего внутри не отзывалось ни тревогой, ни трепетом, ни банальным беспокойством.

— Долгая история, — протянул некромант.

— И вы мне ее расскажете!

— Обязательно, — не стал отпираться Гловер и миролюбиво добавил: — Как только вы окончательно придете в себя. Мне кажется, или это не то, что вы ожидали услышать?

Некромант, словно прочел мои мысли. Я действительно не думала, что он так просто согласится.

«Вот может же, когда хочет, нормально разговаривать», — заметила я, но промолчала. 

А еще казалось подозрительным отсутствие упреков за побег. Слабо верилось, что у него нет претензий на этот счет. Сил ходить вокруг да около не было, поэтому спросила напрямую:

— И… вы не злитесь, что я сбежала?

Меня вряд ли беспокоили бы его чувства, если бы некромант, в прямом смысле, не спас мне жизнь в той треклятой яме. Да, во многом он сам был виноват, что я там оказалась. И все же, нашел и вытащил. К сожалению, совесть при падении не отшибло, в отличие от других частей тела.

— О нет! Я был очень зол, — криво усмехнулся Гловер. — Особенно когда обнаружил, что перед тем, как сбежать, вы решили немножко разрушить мой дом. И страшно оскорбили нашу Вирджинию.

На последней фразе он так выразительно кивнул в сторону трюмо, что мне сразу стало ясно: обиды призрака его не особо тревожат.

— Это вышло случайно, — повинилась я.

— А потом, когда сообразил, что вы свернули в лес… — продолжал Нейтан. Тон его вмиг сделался строгим. — Счастье, Летиция, что вы дождались утра. Сойди вы с дороги ночью, боюсь, оказались бы в куда менее доброжелательной компании. К примеру, сумеречных котов.

Я видела, что Гловер говорит вполне искренне. На его лице не было ни гнева, ни раздражения. Он не пытался меня уязвить, а выглядел серьезным и озабоченным.

— Поверьте, грибы-фиэды или, по-научному, «фангус вивус эт долор», самое безобидное, с чем вы могли столкнуться. Я ведь предупреждал, что этот лес не место для прогулок.

— Гриб живой и умный? Серьезно? – переведя с древнеколдовского, воскликнула я.

— Говорю же, долгая история. Может, обсудим это за ужином? Да-да, я нашел вас ближе к полудню, и вы проспали целый день.

Только сейчас до меня дошло, что плотные портьеры сдвинуты, и сквозь узкую щель можно увидеть лишь темное отражение комнаты в оконном стекле. На полу неопрятным комом лежала изорванная юбка Шарлотты. Тут же рядом находился изгвазданный жакет и покрытые бурой пылью сапоги. Я сама лежала на кровати с расстёгнутой на горле блузкой, вся мятая и грязная. А пахло от меня, как от лесной кочки.