Лапки дотронулись до лба. Кожу защипало. Я зажмурилась. По щекам катились слезы. Мой одинокий труп будет лежать здесь в забвении целую вечность… Выходит, некромант ошибался, когда говорил, что смерть не повод для расторжения брака. В этом случае очень даже.

— Летти!

Внезапно услышала я свое имя. Быть того не может! 

— Я здесь! — отозвалась и тут же, почувствов, как зачесалось в носу, громко чихнула.

Голос раздавался сверху, но я ничего не могла разглядеть. Грибной монстр полностью закрыл мне обзор. С трепещущих пластинок мучителя прямо мне в лицо летела плотная золотистая пыль, клубилась облачком, застилая глаза.

— Проклятье! — раздался голос Гловера где-то над головой. — И как вас угораздило?! Потерпите, сейчас спущусь.

Послышался шум, возня и тихие ругательства.

— Нет! Не смейте!

— Что?

— Здесь опасно! — как бы мне ни хотелось снова очутиться на свежем воздухе, я понимала, что мерзкие твари численно превосходят Гловера.

А еще эта странная пыль, от вдыхания которой кружилась голова.

— Нейтан! — прокричала я из последних сил. — Нет времени объяснять! Хоть раз услышьте меня! Вам нельзя сюда спускаться. Надо засыпать эту яму! Вместе со мной! Иначе зараза из бездны вырвется наружу!

— Не говорите ерунды, — самоуверенно хмыкнул в ответ некромант.

На дно ямы шлепнулось что-то мягкое. Неужели веревка?

— Упрямый осёл! Оставьте меня здесь! Это твари из иного мира. У них… как его… — нужное слово вертелось на кончике языка, но сознание с каждой минутой мутнело. Мысли казались неповоротливыми и вязкими.

— Спорум, — голос Нейтана прозвучал совсем близко. — А точнее — некроспорум. Я в курсе.

Я почувствовала, как гриб спрыгнул с меня, и невероятным усилием воли заставила себя открыть глаза. Взгляду предстала чудесная картина: Нейтан попал в окружение. Грибы с неумолкающим клекотом прыгали вокруг него, а некромант махал на них руками и приговаривал:

— Фу! Место! Место!

Прежде чем я успела хоть как-то отреагировать, в глазах снова потемнело, и сознание покинуло меня.

⚜ Глава 11. Возвращение

Все, что случилось позже, было похоже на странный сон. Под стрекот и мельтешение грибов Гловер нес меня на руках по чернолесью и тихонько ругался, проклиная буреломы и какое-то неугомонное шило в глубинах человеческого тела. Осознание, что последнее касается исключительно меня, пришло не сразу. Хотела возмутиться, но ничего не вышло: из груди вырвались лишь жалобные всхлипы. В ответ некромант терпеливо и уж как-то совсем даже ласково принялся утешать и подбадривать, мол, все уже закончилось и больше не повторится. Если я, конечно, не начну снова чудить и совать свой любопытный нос, куда не просят.

После, кажется, мы ехали в карете, а следующий раз сознание вернулось ко мне у ворот Вороньего дуба. Правда, ненадолго. Надышавшись странной грибной пыли, я почти все время находилась в неприятном состоянии полузабытья. Осмыслить происходящее получалось плохо. Вернее, никак: любая попытка сосредоточиться приводила лишь к тому, что внимание уплывало куда-то не туда, а по телу растекалась такая усталость, будто меня утягивало под воду.

Если верить ощущениям, обратный путь в особняк занял целую вечность. Ошарашенная и дезориентированная, я висела на руках Гловера, как куль с мукой, и повиновалась судьбе. 

—…точно вам говорю, неблагодарность хуже змеиного яда, — донеслось откуда-то сбоку.

Удивительно, но этот факт не вызывал вообще никаких эмоций. В душе царила полнейшая безмятежность.

Как бы то ни было, лежать в теплой постели куда удобней и безопаснее, чем торчать в подземной пещере в ожидании, когда странные живые грибы превратят тебя в удобрение.

Некромант находился здесь же и вполголоса беседовал с призраком стас-дамы. Судя по спокойному тону, он был настроен весьма миролюбиво.

— Не стоит делать такое лицо, господин Гловер, обзаведетесь морщинами раньше времени. Я, с вашего позволения, на две сотни лет старше. Всякое видала, но чтобы порядочные девушки такое вытворяли!..

— Похоже, мы все недооценили целеустремленность леди Летиции, — хмыкнул некромант.

— И репей к цветам тянется, однако это не значит, что ему место в саду. Уж опытный-то садовник должен это знать, — брюзжала покойница.

— Ваша манера изъясняться порой ставит в тупик.

— Есть отличное средство, остужающее пылкий нрав юных дев и уберегающее бедняжек от необдуманных поступков. Скажем так, диета…

— Посадить на хлеб и воду? — перебил трюмо Нейтан. — Вы это уже предлагали.

— А будь она помладше, можно было бы и в темный чулан на денек-другой запереть. Хорошо действует на молодые мятежные натуры! Этим, между прочим, в свое время должны были озаботиться ее родители. Выдавать замуж такую невоспитанную девицу — какой позор!

— Вынужден вас огорчить, за двести лет многое изменилось. 

— А знаете, что никогда не поменяется, господин Гловер? Тоска волка по лесу! — воскликнуло трюмо, словно делилось некой сакральной истиной, доселе неизвестной человечеству. Так и представлялось, как в этот самый момент костлявые руки тянутся к потолку в патетичном воззвании.