Пытаюсь опустить локти хотя бы немного, чтобы перестало тянуть плечи. Корвин замечает движение и сдвигает мои запястья ниже на несколько сантиметров, но не отпускает. Сразу становится удобнее, и меня почему-то это едва не доводит до слёз. Какая глупость…

— Ты можешь просто сказать, что произошло? — спрашиваю, снова поворачиваясь к нему. — Тогда со шлангом. Я же не специально всё забыла.

Корвин перестаёт улыбаться не совсем, но выражение лица меняется. Теперь он смотрит на меня без того откровенного веселья, от которого до этого хотелось то извиняться, то ударить его. Его глаза задерживаются на виске. Сразу понимаю, куда именно смотрит, и машинально поворачиваю голову, закрывая шрам волосами. Прядь цепляется за щёку, убрать её нечем.

Он поднимает свободную руку, а я вжимаюсь в стену ещё сильнее.

Корвин останавливает ладонь возле моего лица. Ничего не делает несколько секунд и отводит волосы от щеки. Пальцы не касаются шрама, но всё равно перестаю дышать, пока не убирает руку. Мурашки по коже бегут стремительно от его прикосновений.

И очень жалею, что нельзя понять по его лицу хоть что-нибудь.

— Вижу, Зефир, — говорит негромко и без усмешки.

Корвин снова улыбается не так широко, как до этого, только мне уже и этого достаточно, чтобы напрячься. Его ладонь опускается мне на талию поверх футболки, и сразу опускаю взгляд вниз, на его руку.

— Что ты творишь? — спрашиваю, стараясь отодвинуть его руку хотя бы движением корпуса. Ёрзаю, а ему всё равно.

Корвин опускает взгляд вслед за моим, будто ему самому интересно, что там делает его ладонь, затем смотрит мне в глаза:

— Хочу, чтобы ты меня вспомнила, — отвечает спокойно, словно спросила, зачем он открыл окно.

Несколько секунд не могу даже придумать, что сказать ему в ответ. Хочет, чтобы вспомнила? Это у него такой способ странный? Серьёзно? Меня в больнице врачи по картинкам спрашивали, какой сейчас месяц, а оказывается, можно было просто к стене прижать. Ели я раньше знала, то так бы и сделала сразу.

Его горячая ладонь сдвигается выше по боку вдоль рёбер и поверх ткани. Я резко втягиваю живот и поворачиваюсь, насколько позволяют мне поднятые руки. Футболка сбивается под его пальцами, и свободного места между нами становится ещё меньше и меньше с каждой секундой.

Что-то мне это совсем не нравится.

Не понимаю, куда этот тип собирается дотянуться, и от этого уже совсем перестаю подбирать слова, потому что волнительно становится.

— Не надо, — говорю быстро, поднимая на него взгляд. — Корвин, убери руку.

Его янтарные глаза смотрит на меня с дурацкой насмешкой. Он задерживает ладонь у рёбер и чуть приподнимает бровь. На лице снова это придурошное выражение, будто самое интересное в нашем разговоре только начинается. Ага, как же!

— Так ты хочешь вспомнить или нет? — спрашивает невзначай, пока рукой своей копошится.

Хочется ответить, что это вообще разные вещи, но дыхание снова сбивается, а из горла вырывается какой-то совершенно жалкий звук.

— Но не так же! — практически пищу и гореть начинают щёки.

— Как раз самый лучший способ, — отвечает Корвин улыбаясь.

На мгновение смотрит на мои запястья, будто бы проверяя хватку. Будто бы думает, что у меня хватит сил вырвать свои руки из его клешни.

Мне очень сильно хочется, чтобы за его спиной кто-нибудь появился. И спас меня. Господи… ну, сколько можно?

— Я серьёзно, — произношу уже тише, потому что этот ненормальный начинает наклоняться.

Упираюсь затылком в камень, сразу жалею об этом и замираю. Больше отодвигаться некуда, а его лицо оказывается всё ближе. Вижу тёмные ресницы, маленькую царапину возле брови и серебряное кольцо в губе. Замечать всё это совершенно не нужно… Но взгляд цепляется за его глаза. А там блеск какой-то нехороший. Он явно замыслил что-то недоброе.

Корвин больше не смеётся. Только уголок рта чуть приподнят, будто уже знает, что сделаю дальше, и терпеливо ждёт.

А что я сделаю? Даже не знаю…

Между нашими лицами остаётся всего пара сантиметров. Перестаю тянуть руки, боясь случайно двинуться вперёд, пальцы начинают дрожать в его хватке.

Смотрит мне в глаза, не приближается больше, но и не отстраняется. А я стою и впервые за всё утро думаю, что не хочу знать, что именно между нами было.

По крайней мере, таким способом… Только сказать об этом не успеваю, потому что взгляд Корвина медленно опускается к моим губам.

Приглашаю в новинку лимтоба "По законам истинности"

Миранда Шелтон, "Оборотни не разводятся. Верну тебя, истинная!"

— Ты не можешь уйти от меня, Мира. Ты моя пара! Моя жена!

— Считай, что мы развелись.

Даже на расстоянии я почувствовала ярость Дэмиана, и крепче сжала в руке телефон.

— Оборотни не разводятся, — прошипел он в трубку. — Ты моя навеки. И я тебя верну.

Глава 15

Зефир