Корвин опускает глаза к моим кроссовкам, затем снова смотрит на меня и усмехается. Жду хотя бы вопроса, куда именно я собралась. Уже готова даже объяснить про следующую пару, да и про вещи в раздевалке. Вообще про что угодно, лишь бы отошёл от меня подальше. Хотя до занятия ещё час и оправдываться мне вроде бы не за что. Но всё равно.

Вместо ответа Корвин протягивает руку и обхватывает пальцами моё запястье, пока ещё пытаюсь понять, почему этот странный парень молчит. Смотрю вниз на его ладонь, и не сразу соображаю, что надо бы выдернуть свою. А когда всё-таки пытаюсь, Корвин уже разворачивается и тянет меня за собой.Едва не спотыкаюсь, когда шаг за ним делаю, потому что не ожидаю, что он меня куда-то поволочёт. В бутылке плещется вода, свободная рука дёргается в сторону, и успеваю только выдохнуть что-то невнятное, прежде чем этот ненормальный парень толкает меня к стене спортивного корпуса.

Лопатки упираются в камень. Бутылка выскальзывает из левой руки, глухо ударяется о дорожку. Поворачиваю за ней голову совершенно машинально, будто это сейчас важнее. И только потом понимаю, что он больше не держит запястье. Тут же дёргаюсь в сторону, откуда мы только что пришли, но возле моего плеча появляется его ладонь.

Останавливаюсь и смотрю на руку, которая упирается в стену. С другой стороны ложится вторая…

Корвин оказывается прямо передо мной, а я между его руками, спиной к камню и с совершенно пустой головой. Несколько секунд просто стою, приоткрыв рот.

— Ты чего? — спрашиваю и слышу, как голос получается выше обычного.

Сглатываю, пытаюсь отодвинуться, но дальше уже некуда. Только плечи ещё сильнее прижимаются к стене. Корвин смотрит мне в лицо с таким вниманием, аж плохо становится. Взгляд блуждает по моему лицу.

Кошусь на проход за его плечом. Отсюда видно только часть ограждения и дорожку возле корпуса. Если выйти чуть дальше, наверняка можно увидеть преподавателя. Он же ещё разговаривал там с кем-то, когда поднималась со скамейки. Не мог исчезнуть за эти несколько секунд. Правда, позвать его почему-то не получается.

— Просто… я… — начинаю, сама не зная, что именно собираюсь объяснять ему.

Договорить не успеваю, потому что Корвин убирает ладонь со стены и прикладывает указательный палец к моим губам. От неожиданности сразу замолкаю, даже вдох задерживаю в грудной клетке. Чуть наклоняет голову и совершенно спокойно произносит:

— Тш-ш. Дай на тебя посмотреть, Зефир. А то ты всё куда-то торопишься.

Моргаю и смотрю на него, не сразу понимая, что это сейчас вообще было.

Дать посмотреть? А утром ему не хватило? На площадке тоже мало разглядывал? И зачем вообще он хочет на меня смотреть?

Мне хочется спросить всё это сразу, но его горячий палец всё ещё у моего рта, и становится не очень приятно. Поднимаю левую руку, собираясь убрать его ладонь. Хочу отвести её подальше от своего лица, чтобы можно было нормально говорить. Вот только Корвин перехватывает моё запястье раньше, чем успеваю дотронуться до его ладони.

— Не надо, — произношу быстро.

И тут же пытаюсь освободиться второй рукой. Он ловит и её, сводит мои запястья вместе, поднимая над головой. Через мгновение обе руки уже прижаты к стене одной его ладонью, и я стою, вытянувшись, практически на носочках. Смотрю вверх на собственные пальцы. Воздуха вдруг становится мало. Дышу часто, а нормально вдохнуть всё равно не получается.

Только бы это опять не Мрак. Пожалуйста, пусть хотя бы без него.

Привет! Приглашаю в новинку литмоба

Анастасия Пырченкова, "Мой враг - моя пара. Да ни за что!"

Говорят, если амулет истинной любви связал ваши души, вам остаётся только смириться. Вот только что делать, если связал он тебя с тем, кого ты люто ненавидишь, и кто уже через неделю женится на другой?

Ну, конечно же, разрывать эту неправильную парность!

Что значит невозможно?

Глава 13

Зефир

Быстро опускаю взгляд к его шее, к предплечью рядом с моим лицом. Кожа обычная. Никаких чёрных вен или дыма.

Просто очень страшно.

Пробую повернуть запястья, найти хоть немного свободного места между его пальцами. Корвин опускает туда глаза и снова смотрит на меня. Улыбка возвращается сразу.

— Осторожнее, — говорит так, будто это я делаю что-то совершенно неразумное.

Его большой палец немного сдвигается, хватка становится удобнее для него, а мне сразу понятно, что выдернуться всё равно не получится.

— Ты же сама себя поцарапаешь.

Смотрю на него несколько секунд, пытаясь решить, правильно ли вообще услышала. Он прижал меня к стене, держит руки над головой и ещё переживает, чтобы не поцарапалась? Очень мило. Прямо сейчас расплачусь от благодарности. Если, конечно, сначала не расплачусь от всего остального.

— Тогда отпусти, — прошу, стараясь не дёргаться.