От её слов становится ещё хуже. С обычным человеком всё понятно, нас можно и без Мрака сильно напугать. Но парень был почти такого же роста, как Корвин. Тоже здоровый, злой, с чёрными венами на руках. А в какой-то момент всё равно перестал к нему лезть.

— Они все так могут? — спрашиваю, кивая в сторону площадки.

Блондинка смотрит на меня так, будто собирается снова закатить глаза, поэтому сразу уточняю:

— На таком расстоянии. Чтобы людям плохо становилось.

— Да. Поэтому и Всадники, — отвечает она. — Их четверо, и у каждого своя дрянь. Корвин у нас Чума. Теперь понимаешь, почему?

Помню,‍‍‍ как слабость потихоньку расползалась по рукам и ногам, и как всё труднее становилось удержать самую обычную бутылку. Он стоял далеко и даже не смотрел на меня. А мне уже казалось, что сейчас просто сяду на покрытие, потому что идти дальше я просто не смогу.

— Блондин, Дарион, — замечает Карамелла, проследив, куда я смотрю. — Голод. Чем больше он забирает, тем ему, говорят, же лучше становится. Не тебе, если ты вдруг подумала. Ему.

Иветта поворачивается к подруге и коротко хмыкает. Я же смотрю на того блондина, который утром стоял у двери, а теперь лениво ловит мяч обеими руками. Лицо у него совершенно спокойное. Ни за что не скажешь, что только что стоял рядом с чужим Мраком и наблюдал, как другим становится плохо.

— Тот большой, Сильвер, — продолжает блондинка. — Война. Рядом с ним люди сами начинают бросаться друг на друга, если он выпускает силу. Поэтому, если посреди нормального разговора вдруг захочется кому-нибудь врезать, лучше сначала погляди, нет ли его поблизости. А потом, конечно, отходняк будет жёсткий. До потери сознания.

Очень хочется спросить, шутит ли она. Но после всего, что я уже знаю о Сумраках, ответ и так примерно ясен. Кручу бутылку в руках и перевожу взгляд на оставшегося парня. Того самого мрачного, с длинными волосами, который остановил ‍‍‍Корвина.

‍‍‍— А четвёртый? — спрашиваю, хоть уже и не уверена, что мне хочется это услышать.

Карамелла ненадолго задерживает на нём взгляд. Затем, хотя до площадки ещё далеко, почему-то понижает голос.

— Эйрон. Смерть, — произносит она жутким голосом. — Рядом с ним вообще забываешь, как двигаться. Сидишь, всё слышишь, а сделать ничего не можешь. И сердце будто останавливается. Мне хватило одного раза, чтобы это почувствовать…

После этих слов мы втроём замолкаем на несколько секунд. Даже Иветта больше не улыбается, хотя, кажется, только что находила весь разговор довольно занятным. Я смотрю на свои пальцы и проверяю, не дрожат ли. Вроде нет. По крайней мере, не настолько, чтобы это заметили остальные.

— Почему их тогда вообще допускают к обычным студентам? — спрашиваю. — Тут ведь люди. Если они настолько сильные, должны же как-то себя контролировать. Хотя бы на ‍‍‍занятиях.

— Должны, — охотно соглашается Карамелла. — Можешь сходить и напомнить. Только нас с Иветтой сначала предупреди, чтобы мы уйти успели.

— Я не собираюсь никуда идти, — отвечаю и опускаю глаза.

Скорее всего, со стороны выглядит так, словно я опять хочу поспорить. Но мне просто страшно становится. И вообще не легче от того, что происходящее вокруг для них так привычно, что они могут и дальше спокойно рассуждать.

— Просто спросила. Никому ничего напоминать не буду, — говорю тихо.

Несколько секунд блондинка молчит. Потом откидывает волосы за плечо и поворачивается ко мне почти всем корпусом. Теперь в её лице меньше насмешки, но от этого хочется слушать ещё внимательнее. Хотя, если честно, услышанного уже вполне хватает, чтобы попросить папу перевести меня куда-нибудь обратно… Желательно как можно скорее!

— Вот и правильно. А тебе лучше держаться подальше. Когда говорят не лезть, не лезь. Если сказали уйти, уходи. Ничего сложного, правда?

Киваю, хотя последняя часть мне совсем не нравится.

— Я тебе это уже говорила, — добавляет Карамелла. — В первый день ещё предупреждала, чтобы не совала нос не в своё дело. Ты тогда тоже так головой кивала. А потом сделала по-своему.

Медленно поворачиваюсь к ней. В животе сразу начинает неприятно тянуть, и даже перестаю вертеть бутылку. Ставлю её рядом на скамейку. Вот сейчас она, кажется, собирается сказать что-то обо мне то, из-за чего в аудитории смотрели, а в раздевалке отворачивались. И Корвин так странно себя вёл.

— А что я сделала за те два дня, что успела здесь проучиться? — спрашиваю. Вы все смотрите так, будто я… Не знаю даже. Будто что-то ужасное натворила.

Карамелла‍‍‍ пожимает плечами и опускает взгляд на свои ногти, деловито разглядывая маникюр. Так спокойно, что на мгновение позволяю себе выдохнуть. Может, и правда ничего такого страшного. Просто полезла спорить, когда не следовало, и теперь все ждут, что будет ‍‍‍дальше.

— Да ничего такого, — отвечает она. Затем поднимает на меня глаза. — Всего лишь облила Корвина Вейлмоша из шланга. Обозвала засранцем и, кажется, ещё придурком. Я правильно помню, Иветта?

Чего?!..

Новинка литмоба "По законам истинности"

Лена Фарт, "Утопая в ненависти"