Его нос задевает мою щёку, когда наклоняется к уху. Резко отворачиваюсь. По спине пробегает дрожь.

— Не трогай меня, — выговариваю сквозь зубы.

Глава 16

Зефир

Корвин хмыкает, и этого короткого звука хватает, чтобы последние сомнения исчезли. Не нужно ничего больше объяснять. Всё прекрасно понимает и не собирается останавливаться.

— Придурок, — произношу ему в плечо и пытаюсь повернуть запястья ещё раз.

Кожа на правой руке неприятно тянет. Видимо натёрла, пока пыталась выбраться из его хватки. Замираю, чтобы ещё больше не травмировать кожу. Теперь придётся ходить с красной полосой и объяснять маме, откуда она взялась. А она обязательно заметит. А я вот даже придумывать ничего не собираюсь. Расскажу всё как есть. И папе тоже!

Эта мысль неожиданно помогает перестать дёргаться. Не нужно побеждать его прямо здесь, пытаться вырваться. Нужно сделать так, чтобы кто-нибудь подошёл, а дальше уже не оставаться с ним одной никогда в жизни.

Когда пытаюсь повернуться, телефон в кармане давит на бедро. На секунду цепляюсь за это ощущение. Можно было бы позвонить папе прямо сейчас. Но до телефона не дотянуться, потому что этот ненормальный Сумрак решил мне устроить взбучку. Сразу становится так обидно, что глаза начинает щипать.

Резко выдыхаю через нос, заставляя себя смотреть на Корвина. Сдерживаю слёзы, которые рвутся наружу по-настоящему. Нет, нельзя плакать перед ним. Мало ли, какая реакция у него будет.

Ладонь его опять ложится на талию, удерживая возле себя. Уже перестаю ждать, что сам отпустит. Поворачиваю голову к проходу, сразу вижу полоску дорожки, край ограждения и маленький кусок чужого рукава вдалеке. Там действительно кто-то есть, и если сейчас начну кричать, то меня точно должны услышать!

Набираю полные лёгкие воздуха, пока снова не передумала от страха.

— Помогите! — кричу так громко, что сама пугаюсь своего голоса. Он такой звонкий, что в ушах отдаёт.

Слово вылетает резко. Срываюсь в конце, и на мгновение мне кажется, что его слышно вообще во всей академии. Уже собираюсь повторить, но Корвин убирает руку с моей талии и накрывает рот ладонью быстро настолько, что второй крик упирается в его пальцы, и выходит глухим.

Дёргаюсь всем телом, головой задеваю стену и сразу замираю от короткой боли возле затылка. Машинально пытаюсь освободить руки, чтобы проверить, не поранилась ли, но он всё ещё их держит. Ещё и сильнее прижал к стене.

Маньяк грёбанный.

Корвин смотрит на меня с таким выражением. Утром такого не видела у него. Брови чуть сведены, рот приоткрыт, и усмешки больше нет. Действительно удивлён. Или притворяется опять?

Сам сказал кричать. Чего теперь смотрит так, словно не ожидал этого?

Под огромной ладонью пытаюсь произнести, чтобы убрал руку, но получаются только глухие звуки. Опускает глаза на свои пальцы и медленно выдыхает.

— Не ожидал, что всё-таки закричишь, — произносит негромко.

Даже не злится пока.

Распахиваю глаза шире, глядя на него.

А чего ожидал? Что так и останусь стоять? Снова начну извиняться?

За спиной у него становится тише, и я тут же пытаюсь прислушаться. Вдруг услышали. Но его ладонь не даёт нормально двигаться, прижимает губы к зубам, и от этого начинаю злиться ещё сильнее.

Хватит закрывать мне рот!

Пытаюсь отвести подбородок, но он только меняет положение ладони. На секунду палец оказывается у моих губ, и я кусаю. Корвин резко убирает руку. Вместе с ней исчезает давление, и хватаю воздух, сразу собираясь снова позвать на помощь.

Но смотрит на свою ладонь, и следующий звук застревает у меня в горле. Голова у него медленно поворачивается обратно уже без того любопытства, к которому за последние минуты успела хоть немного привыкнуть.

Хмурится…

Челюсть напрягается так, что это видно даже мне, а глаза становятся совсем неподвижными. Продолжаю смотреть на него и не сразу понимаю, что сама перестала двигаться. До этого дёргалась постоянно, пыталась повернуться и освободить кисть. Сейчас стою тихо с открытым ртом.

Да он же сам виноват! Первый начал…

Но Корвин не оставляет времени подобрать слова. Ладонь, которую только что укусила, ложится мне на горло, и я резко поднимаю подбородок, пытаясь убрать шею из-под его пальцев.

Чувствую каждый палец и от этого боюсь даже сглотнуть. Другой рукой по-прежнему удерживает запястья возле стены. Выпрямляюсь на носках, когда чуть поднимает моё лицо. Сразу становится понятно, что именно от меня сейчас требуется.

Смотреть в его глаза, которые в этот самый момент выглядят, ну очень уже недоброжелательно. Больше всего хочется зажмуриться.

Ждёт, пока перестану пытаться отвернуться, и только после этого опускает голову немного ниже.

— А вот это ты зря, Зефир, — произносит.

Голос всё ещё с той же хрипотцой, только намного тише, чем разговаривал до этого. Корвин медленно проводит языком по внутренней стороне щеки и ненадолго опускает глаза к моему рту.