Корвин немного приподнимает брови, словно предлагаю ему что-то забавное, но совершенно невыполнимое. Потом чуть отстраняет голову, и снова разглядывает моё лицо. Мне приходится стоять и ждать, пока закончит. От этого ожидания становится ещё хуже, чем от его руки. Я вообще не понимаю, что он собирается делать дальше. И судя по тому, как медленно двигается его взгляд, торопиться с объяснениями он тоже не планирует.

— Жаль всё-таки, что ты меня забыла, — произносит.

В голосе появляется такое неподдельное сожаление, что на секунду даже перестаю тянуть запястья. Смотрю на него, ожидая продолжения, а Корвин немного склоняется ко мне и добавляет:

— Неужели совсем ничего? Даже того, что между нами было?

Между нами? Было? Я ведь ещё утром об этом подумала и сама же решила, что быть такого не может. Родители тоже ничего не говорили. Но он сейчас смотрит так уверенно, что все эти доводы вдруг кажутся какими-то совсем ненадёжными.

На лбу выступает пот. Чувствую, как у самой линии волос становится влажно

Корвин замечает, как сглатываю. Взгляд чуть сужается, но улыбка никуда не исчезает.

Неужели ему действительно весело? Я же сейчас даже нормально спросить не могу, что он имеет в виду.

— В смысле? — всё-таки выговариваю и тут же облизываю пересохшие губы. — Что было?

Корвин смотрит на мой рот и снова на глаза, и молчит ровно столько, чтобы успела придумать несколько очень неприятных вариантов…

Мы ссорились? Встречались? Я ему что-то обещала? Боже, какие ещё встречались, мы знакомы два дня! По крайней мере, в академии. А если не здесь? Если раньше? Он же может сказать сейчас что угодно, а проверить мне даже не у кого.

От этой мысли становится настолько не по себе, что хочется отвернуться, только вот взгляд всё равно возвращается к нему.

Я его облила при всех, ещё и наговорила чего-то. Вот что между нами было? Очень хочется, чтобы речь шла именно об этом, потому что с водой хотя бы понятно, за что извиняться.

Хотя до сих пор не понимаю, зачем вообще полезла к нему тогда. После сегодняшней площадки даже смотреть лишний раз боюсь, а там стояла и продолжала поливать.

Я точно после аварии ничего, кроме памяти, не потеряла? Смелость, например.

— Прости, — выпаливаю, пока не начал говорить.

Корвин замирает совсем ненадолго, но я это вижу и почему-то начинаю говорить ещё быстрее:

— За то, что из шланга облила. И за то, что сказала, тоже. Я не знаю, зачем… Вообще не понимаю, как могла такое сделать.

Он несколько секунд смотрит мне прямо в глаза, потом опускает подбородок. Плечи у него чуть двигаются, и не сразу понимаю, что он смеётся негромко, но совершенно искренне. Я замолкаю на середине вдоха.

— Помнишь? — спрашивает, поднимая голову.

Веселье всё ещё в голосе, но смотрит внимательнее, чем секунду назад. И мне вдруг очень хочется ответить «да». Не потому что вспомнила. Просто от этого вопроса появляется ощущение, что правильный ответ может хоть что-нибудь изменить.

— Нет, — отвечаю и слегка качаю головой. — Рассказали одногруппницы. Я сама ничего не помню.

Он вытягивает губы, будто услышал что-то ужасно обидное, и медленно выдыхает. Если бы не мои руки над головой, могла бы решить, что просто дурачится. Что мы давно знакомы, он привык так разговаривать и сейчас пытается меня рассмешить. Только мне совершенно не смешно.

Смотрю на его пальцы возле своего запястья и снова перевожу глаза на лицо, надеясь, что он всё-таки заметит, насколько мне неудобно.

— А я-то надеялся, — произносит Корвин с таким видом, словно это я сейчас его разочаровала.

Качает головой, ещё несколько секунд изображает огорчение, потом уголок рта снова приподнимается.

— Девочки у нас, смотрю, разговорчивые стали.

Хочется сразу сказать, что они практически ничего не рассказали. И мне пришлось вытягивать из них каждое слово, а на самый простой вопрос, почему я это сделала, так никто и не ответил. Но вовремя останавливаюсь.

— Я просто спросила, почему все так смотрят, — объясняю осторожно. — Они сказали про воду. Я не собиралась к тебе подходить. Правда.

Корвин слегка щурится, разглядывая моё лицо.

— Заметил, — отвечает он. — Ты сегодня вообще старательно делаешь вид, что меня нет.

Вот тут мне даже возмутиться хочется.

— Я не делаю вид, — говорю, но сразу сбавляю голос, потому что наклоняет голову чуть сильнее. — Мне сказали к вам не лезть. Я и не лезу.

Корвин смотрит на меня пару секунд, а потом тихо хмыкает. Похоже, эта часть нравится ему ещё больше, чем мои извинения.

— Послушная стала, — произносит задумчиво. — Надо же.

В животе опять неприятно тянет. Утром была смелее, теперь послушная. Очень интересно, какой я у него окажусь ещё через пять минут. Может, всё-таки человеком, которому нужно отпустить руки и дать пройти?

Привет! Новинка литмоба "По законам истинности"

Лана Морриган, "Ты обещал отпустить"

Высокомерный засранец обещал отпустить, если я буду соблюдать договор: изображать его пару. Но я была слишком наивна. И крылатый гад лишил меня выбора.

Глава 14

Зефир