Мы вместе идем к двери, и воздух между нами словно наэлектризован. Он стоит так близко, что я почти чувствую исходящее от него тепло. И мне хочется придвинуться еще ближе.

Я снова сжимаю бедра, прежде чем успеваю осознать, что делаю.

Черт, мне нужно успокоиться. Нельзя же быть настолько очевидной.

— Ну… — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Думаю, скоро увидимся?

— Да. — Он не идет к двери. Вместо этого продолжает смотреть на меня сверху вниз. На его лице читается что-то очень похожее на тоску, смешанную с другим выражением, которое мне никак не удается понять.

— Коул? — Мой голос звучит едва слышно.

— Во мне что-то сломано, — неожиданно говорит он, и слова будто сами вырываются наружу. — Что-то, из-за чего мне хочется все исправлять. Защищать людей. Иногда слишком сильно.

Я поднимаю руку и накрываю ладонью его покрытую щетиной щеку. Кожа шершавая, но мне нравится ощущать ее под ладонью, когда я провожу по ней большим пальцем.

— Мы все немного сломаны. И это не обязательно плохо.

Он ненадолго закрывает глаза и прижимается к моей ладони. Когда снова открывает их, жар в его взгляде почти сбивает меня с ног.

— Мне пора, — говорит он, но не двигается.

— Ты хочешь уйти?

— Нет.

На одно мгновение это слово повисает между нами. А потом он подается ко мне, преодолевая разделяющее нас расстояние, его спортивная сумка с глухим стуком падает на пол, а ладонь ложится мне на затылок, придерживая голову, пока он притягивает меня к себе.

— Скажи, если для тебя это слишком быстро, — шепчет он в нескольких сантиметрах от моих губ.

— Не слишком.

Ну вот и все мое желание не быть очевидной.

Он преодолевает оставшееся между нами крошечное расстояние, с отчаянным голодом впиваясь в мои губы, и весь мир сужается до этого мгновения. Тепло его рта, мягкое давление его рук, его вкус — новый, восхитительный и обжигающий.

Поцелуй становится глубже. Я обвиваю руками его шею, желая прижаться еще ближе, и он в ответ теснит меня к двери. Одна его рука скользит в мои волосы, другая опускается на талию, и с моих губ срывается звук, которым я не слишком горжусь.

Он отстраняется ровно настолько, чтобы покрыть поцелуями мою челюсть и спуститься к шее, а я склоняю голову, открывая ему больше пространства. Мои пальцы запутываются в его волосах, и в ответ он издает низкое довольное рычание.

— Хейли, — выдыхает он мне в кожу, и от того, как звучит мое имя в его устах, ноги едва меня не подводят.

Я снова притягиваю его к своим губам, вкладывая в поцелуй всю энергию, копившуюся последние несколько дней.

Его руки скользят по мне: одна спускается по спине, другая по-прежнему запутана в волосах. Я зажата между ним и дверью, чувствую, как его крепкое тело прижимается к моему, и никогда прежде не хотела никого так сильно.

И тут что-то маленькое и пушистое взбирается по моей ноге, мгновенно возвращая меня к реальности.

— Боже, Чуи! — одновременно ахаю и смеюсь я, прерывая поцелуй.

Коул слегка отшатывается, ничего не понимая, пока не замечает, что мой хорек использует меня как лестницу. А потом Чуи прыгает ему на плечо, демонстрируя свои миниатюрные акробатические таланты.

Глаза Коула расширяются, и он замирает, не шевелясь, пока Чуи устраивается у него на плече, словно попугай у пирата, и довольно стрекочет.

— Ему… Ему там нормально?

Я ничего не могу с собой поделать. Начинаю хохотать. Сгибаюсь пополам от смеха при виде этого серьезного, готового меня защищать мужчины, который застыл у меня в прихожей с хорьком на плече.

— Ты ему нравишься, — выговариваю я между приступами смеха. — Обычно он не так быстро привыкает к людям.

— Это… хорошо? — Уголки губ Коула подрагивают, пока он пытается сдержать улыбку. — Хотя над выбором момента ему стоило бы поработать.

— Он очень дружелюбный. — Я подхожу ближе и снимаю Чуи с плеча Коула. Тот извивается у меня в руках, пытаясь вернуться к своему новому любимчику. — И, судя по всему, очень серьезно относится к защите моей добродетели. Он как очень маленькая, очень пушистая монахиня.

— А-а, — Коул ухмыляется, и улыбка наконец берет верх. — Католический хорек. Слышал, это редкая порода.

— Чрезвычайно редкая. — Я прижимаю Чуи к груди и глажу его мягкую шерстку. — В следующий раз придется позаботиться, чтобы он нам не помешал.

— В следующий раз, — соглашается он, и его потемневший взгляд полон обещаний. — Обязательно.

Он протягивает руку и проводит большим пальцем по моей нижней губе, и от этого нежного прикосновения по всему телу разлетаются искры. Он наклоняется, а я закрываю глаза, когда он целует меня в лоб.

— Теперь мне действительно пора. Пока Чуи не понял, что у меня очень нечистые мысли насчет его хозяйки. К тому же мне нужно закончить отчеты перед завтрашней работой.