Он перестал пытаться переубедить меня, и, поскольку нам ещё предстояло разобраться с Алехандро, я позвонила Астрид. Объяснила, кто такой Алехандро, какую информацию он нам дал и к каким результатам это привело.

— Ты ему доверяешь? — спросила Астрид.

— Он не дал мне повода не доверять. — Я обернулась и многозначительно посмотрела на Алехандро, и у него глаза полезли на лоб.

— Завяжи ему глаза и привези сюда.

— Хорошо.

— Трумен не выходил на связь?

— В последний час нет. Он кое-чего добился в том, э-э-э… личном проекте.

— Оборотни?

— Да.

— Они у него?

— Они вышли на контакт.

— Стоун…

— Это всё, что я знаю. Он не хотел, чтобы я напрямую вмешивалась.

Она раздраженно вздохнула.

— Ладно. Привези новичка в командный центр, когда вернёшься. Остальные пусть остаются на месте.

— Сделаю.

Я сообщила Алехандро хорошие новости и передала распоряжения Астрид. Затем позвонила Вайяту, но он не взял трубку. Я оставила короткое голосовое сообщение с требованием перезвонить, иначе ему не поздоровится. Алехандро не стал протестовать, когда ему завязали глаза. Мы молча ехали обратно через весь город к Сторожевой Башне. Тибальт высадил нас на парковке.

Маркус выглядел не слишком довольным, что ему пришлось уехать. Когда вылезала из внедорожника, я посмотрела в его встревоженные медные глаза и беззвучно прошептала:

— Я проверю его.

Он кивнул.

Когда внедорожник уехал, я стянула с глаз Алехандро повязку. Он в шоке таращился по сторонам, пока я вела его по коридору старого торгового центра в командный центр. Вряд ли он узнал это место, ведь был ещё ребёнком, когда оно в последний раз функционировало как торговый центр. Люди провожали нас настороженными взглядами. Ноздри терианцев подёргивались, ведь от нас воняло после поездки на фабрику смерти.

Астрид и Руфус встретили нас в командном центре. Алехандро проявил похвальную выдержку, скрывая страх, когда Астрид вежливо попросила меня дать им возможность поговорить наедине. Я знала, что она хочет расспросить его об Учебном лагере и о том, что ему известно о королеве гоблинов, за которой он следил, но он понятия не имел, о чём пойдёт разговор. Бедняга.

Вайят так и не перезвонил, так что я потратила несколько минут, чтобы смыть с себя запах смерти и переодеться. Почувствовав себя не такой грязной, я направилась в лазарет проведать Майло, не только ради Маркуса, но и для собственного спокойствия.

В зале ожидания лазарета сидел один человек, скорчившись в кресле, такой потерянной я её еще никогда не видела. Джине Кисмет было не к лицу выглядеть беспомощной, и что хуже, она даже не пыталась скрыть этого, когда заметила меня. Она моргнула, щёки её были мокры от слёз.

Моё сердце едва не остановилось, и я уставилась на дверь, ведущую в палаты, уже готовая к худшему, пока она не сказала:

— Майло отдыхает. Доктор Вэнсис пока держит его под седацией.

Страх, сдавивший горло, ослаб ровно настолько, чтобы я смогла сделать полный вдох. Чёрт бы её побрал за то, что так напугала. Майло был жив, так что… Ах да. Я села в кресло рядом с ней, не зная, что сказать о смерти Бейлора. Они были близки много лет, а мы с Кисмет всего несколько месяцев назад заключили хрупкое перемирие. Я не умела утешать скорбящих, но те, кто были ей ближе всех (Вайят, Тибальт, Руфус), были заняты другими делами.

Поэтому я рассказала ей об Алехандро и складе гремлинов. У неё не было особо тёплых чувств к гремлинам, но именно она помогала переселить их на эту фабрику. Бойня такого масштаба никого не могла оставить равнодушным.

— Беда никогда не приходит одна, — сказала она.

— Мы давно вышли за рамки обычной беды. Это уже стихийное бедствие.

Она хмыкнула.

— Забавно, но я всегда думала, что Эдриан переживёт нас всех. И под «нами» я имею в виду меня, Вайята и Руфуса. Мы вчетвером были кураторами Мерси-Лот.

— Я помню.

— Карли и Пол очень тяжело переживают. — Оба входили в его триаду до того, как все развалилось, так что я могла представить их горе.

— Охотник никогда не рассчитывает пережить своего куратора.

— И для нас было тяжело терять охотников.

В этом меня не нужно было убеждать. Я знала, как сильно она заботилась об охотниках, которые были под её опекой, и как больно ей было, когда в прошлом месяце погиб Феликс.

— Мы теряем тех, кого любим, — сказала я. — Такова наша жизнь.

— Но когда все эти потери перестают быть оправданными? Когда мы скажем: «Хватит»?

Я обняла Кисмет за плечи и привлекла к себе.

— Когда не останется никого, кого мы любим и ради кого стоит бороться. А до тех пор мы боремся. Это то, кто мы есть, Джина. Эдриан знал это. Он жил этим каждый день.

— По крайней мере, он наконец сможет отдохнуть. — Уголки её губ дрогнули в улыбке. — Ты знала, что, когда Эдриан и Вайят впервые встретились, они подрались?

— Нет. — Представив эту картину, я рассмеялась. — Расскажи.