Тибальт припарковался у боковой двери, на которой когда-то была надпись «Только для служебного персонала», а теперь уцелела лишь пара букв. Мы вылезли из внедорожника. Маркус, Кайл и Шелби тут же повернулись к зданию и принюхались. Я чуяла только запах масла, резины и далёкий запах реки. Под всем этим был знакомый, приторный смрад мочи гремлинов: пахло виски, только глаза выедало сильнее и пить это было бы куда менее приятно.

— Я чую смерть, — сказал Маркус.

Прекрасно.

Я вытащила нож из ножен на лодыжке, а Тибальт приладил к протезу руки зловещее лезвие с двумя остриями. Маркус разделся и обратился в ягуара, пока Кайл с Шелби оставались в одежде. Мы выдали Алехандро охотничий нож из оружейного запаса в багажнике, чтобы парень не был совсем беззащитен. Мы, трое людей, с нашим не самым острым зрением, захватили ещё и фонарики.

Дверь оказалась незапертой и со скрипом открылась, когда Тибальт толкнул её. Наружу хлынул поток горячего, спёртого воздуха, неся с собой вонь мочи гремлинов и гнили. Ноздри защипало, и я с трудом сдержалась, чтобы не чихнуть.

Добром это не кончится.

Я вошла первой, настороженно озираясь. Жёлтый луч моего фонаря скользнул по пустому коридору, бетонные стены и пол которого были кое-где испещрены пятнами неописуемых цветов. Воздух становился всё более тяжёлым и удушающим с каждым шагом вглубь фабрики. Через двадцать метров коридор упирался в большую металлическую дверь с надписью «Цех». Я остановилась и прислушалась.

Обычно, находясь так близко к гнёздам гремлинов, я слышала шорох тысяч маленьких когтистых лапок, стремительно снующих туда-сюда, и гортанное стрекотание их языка. Столько гремлинов в замкнутом пространстве создавали адский шум.

Маркус в своей огромной пушистой ипостаси протиснулся вперёд и припал к земле, готовый прыгнуть на всё, что могло оказаться за дверью. Кайл оттеснил Алехандро в самый хвост группы. Я взялась за ручку и потянула.

Нельзя описать кошмар, открывшийся нам внутри.

Гремлинов не просто перебили, их уничтожили. Слой крови застыл на заводском полу, как желе, его поверхность была усеяна руками, ногами, заострёнными ушами, клочьями волос и другими отвратительными ошметками плоти. Внутри ничто не двигалось. Запах едва не свалил меня с ног. Глаза защипало, и я сказала себе, что это от вони, а вовсе не слёзы.

Я сделала пять шагов внутрь, и мои кроссовки противно чавкнули в крови, прежде чем я замерла, не в силах идти дальше. Не было смысла проверять. Внутри были только ещё больше изрубленных гремлинов, ещё больше крови и месива.

— Господи Иисусе, — выдохнул Тибальт. — Всех?

— Большинство, — ответила я. Невозможно было понять, перебили всех или кому-то удалось спастись.

— Один гоблин не мог сотворить такое.

— Нет, но одного гоблина достаточно, чтобы открыть доступ к канализации и впустить внутрь орду.

— Стоун, — позвал Кайл и указал на высокую стену металлического чана, вероятно, полного мочи гремлинов. — Вон там.

Я направила туда луч фонарика. Кровью гремлинов было выведено слово «Келса».

— Вот дерьмо, — сказала я.

Гоблины определённо заявляли о себе. Я сделала несколько снимков на телефон.

Маркус вышел из цеха. Кайл и Шелби оба выглядели слегка позеленевшими. Я вспомнила, как несколько месяцев назад Финеас с отвращением отреагировал на гремлинов. Он выбежал наружу, и его вырвало в траву. Похоже, у всех терианцев была похожая аллергическая реакция на мочу гремлинов.

— Передохните, — сказала я им. — Тибальт, Алехандро и я проверим, откуда они вошли.

— Мы? — переспросил Алехандро.

— Привыкай, новобранец, это часть работы.

Мы не нашли ни входа, ни выхода, сколько ни искали. Ближе всего мы подобрались к кровавому следу, ведущему в подвальное помещение, заставленное металлическими трубами всех форм и размеров. Пол и стены там тоже были забрызганы кровью, так что отследить следы до какой-то конкретной трубы не представлялось возможным.

Мы с Алехандро сидели на этих трубах, пока Тибальт ходил за чем-то в машину. Он заложил взрывчатку в комнате и поставил таймер на пять минут. Мы отъехали от фабрики на квартал, когда почувствовали, как дрогнула земля. Тибальт свернул на пустую парковку, и мы смотрели, как пламя взметнулось высоко в ночное небо.

Огонь, вероятно, не проник бы достаточно глубоко в канализацию, чтобы задеть гоблинов, но оставлять такое месиво для человеческих властей мы не могли. Возможно, мы стёрли с лица земли все доказательства того, что гремлины когда-либо существовали в этом мире, но я не хотела об этом думать. Мне хотелось верить, что некоторые спаслись и ищут себе новое жильё, а ещё лучше — сбежали в другой город.

Из-за их связи со мной ещё один вид существ оказался на грани полного уничтожения.

— Это не твоя вина, — сказал Тибальт, будто читая мои мысли.

— Что-то мне подсказывает, что гремлины с тобой бы не согласились, — ответила я, не в силах скрыть горечь в голосе. — И та маленькая любовная записка, что оставили гоблины, рассказывает совсем другую историю.