Вайят толкнул противопожарную дверь наверху лестницы, и мы вышли в коридор из бетонных блоков. На дверях квартир висели таблички с номерами, и мы направились к моей старой квартире. Он склонил голову набок, прислушиваясь.

— Их запах здесь, но не свежий. Не слышу никого внутри.

— Откуда они узнали, что нужно прийти сюда? Мы же никогда не представлялись друг другу.

— Возможно, один из них проследил сюда за Джароном или Токеном.

Верно. Несколько месяцев назад гибрид гоблина и человека по имени Токен выследил умирающего спрайта Джарона в нашей квартире, и тогда завязалась небольшая потасовка. Позже мы узнали, что Токен был лишь одним из многих гибридных экспериментов Уолтера Тэкери.

— Жаль, что они не оставили записку на двери, — сказала я.

— Может, оставили внутри.

— Что-то мне подсказывает, что управляющий сменил замки.

Вайят улыбнулся, затем протянул руку ладонью вверх, направив пальцы в замок. Воздух загудел от магической энергии, когда Вайят призвал свой дар. Металл заскрежетал. Механизм изнутри замка появился у него на ладони, когда он призвал его прямо к себе. Он может призывать только твёрдые предметы, и после превращения контроль немного подводил его, но он снова начинал осваиваться.

Я повернула ручку, и дверь открылась.

— Ты же понимаешь, что это официально считается взломом и проникновением?

— Не в первый раз.

— Справедливо.

Итак, мы вломились в мою старую квартиру. Оказалось, что все в порядке, потому что там, похоже, никто не жил, кроме бездомных. В комнате не оказалось мебели, в кухонном уголке отсутствовала техника. Бетонный пол был чистым и голым. Единственными признаками бездомных стали стопка одеял в дальнем углу гостиной и чёрный мусорный пакет, переполненный контейнерами из-под еды на вынос. В помещении пахло затхлостью и застоявшимся воздухом, но не чересчур мерзко, даже учитывая старые контейнеры из-под еды.

Я проверила окно, выходящее на ржавую пожарную лестницу. Оно оказалось незапертым и приоткрытым ровно настолько, чтобы просунуть что-то тонкое, например, перочинный нож.

— Видимо, так они проникают внутрь и выходят, — сказала я.

Вайят присел на корточки рядом с одеялами и поднёс одно к носу. Глаза его сделались полностью серебряными.

— Щенки.

— Они здесь живут?

— Да. Или иногда ночуют. Запах старый, значит, их здесь не было как минимум пару дней.

Скорее всего, они пришли сюда из любопытства, чтобы узнать о новом члене стаи. Но зачем жить здесь? Это выглядело так, будто…

— Думаешь, они хотят, чтобы их поймали?

— Возможно. — Он бросил одеяло и встал. — Они потеряли свою семью и не знают, куда идти. Может, они специально оказываются у меня на пути, чтобы мы встретились.

— Или чтобы выполнить приказ Амали и убить тебя.

Он кивнул.

— Это тоже возможно.

— Так что ты хочешь делать? Сидеть здесь и надеяться, что они вернутся?

— Нет, — ответил он без колебаний, потом закрыл глаза и сжал пальцами переносицу. Спустя несколько мгновений снова открыл глаза, и серебро отступило до тонкой линии вокруг радужки. — Нет, они могут не вернуться сегодня или вообще не вернуться.

— Мы всегда можем прийти позже и установить жучки.

— Можем.

В его голосе не было особого воодушевления. Он схватил пакет с мусором и начал в нём копаться, отчего запах протухшей еды и гнили стал еще сильнее. Я отступила на шаг, мне было любопытно, но я ему доверяла. Вайят достал несколько пакетиков с горчицей. Вскрыл один. И целую минуту он старательно выводил горчицей на стене над стопкой одеял номер своего мобильного — очень аккуратно, чтобы не размазать ни одной цифры.

Видимо, когда путешествуешь без ручки и бумаги, записки оставляешь, как можешь.

— Думаешь, они поймут, от кого сообщение? — спросила я, когда он не подписался.

— Они учуют мой запах.

Я жила среди терианцев последние месяцы и научилась не удивляться таким заявлениям.

— Тогда нам пора.

Вайят неохотно последовал за мной. Он хотел найти этих троих парней, прежде чем они кому-нибудь навредят, но хотел найти их и ради себя. Теперь они были его семьей, нравится им это или нет. А Вайят никогда не отворачивался от семьи. Он потерял свою настоящую семью одиннадцать лет назад и теперь цепляется за те немногие личные отношения, которые сумел создать. Он никогда себе не простит, если их убьют наши многочисленные враги.

Или если убьют наши немногочисленные союзники.

* * *

В Сторожевую Башню мы вернулись только около семи вечера, проведя остаток дня в бесцельных блужданиях по городу. Нам даже удалось нормально поужинать в крошечном итальянском бистро с семью столиками, короткой барной стойкой и причудливым запахом то ли старого сыра, то ли грязных носков. Но еда оказалась сносной, никто, кроме официанта, нас не беспокоил, и это почти походило на настоящее свидание.

Почти.