Он издал звук, в котором смешалась мольба и предупреждение. Я подошла вплотную к нему. Рост у нас почти одинаковый, так что я смотрела на его нос, потому что взгляд в глаза стал бы вызовом. От его тела исходил жар, его лоб покрылся испариной. Я прижалась левой щекой к его щеке, носом к его уху и глубоко вдохнула, приглашая его сделать то же самое. В ответ его тёплое дыхание коснулось моей шеи.

Я положила руки ему на плечи. При этом прикосновении он напрягся, и у меня в животе запорхали бабочки от волнения. Я никогда не умела соблазнять, просто делала то, что казалось правильным. Прикасаться к нему определённо было правильным, и эта простая чувственность разжигала и моё собственное желание. Я провела пальцами вниз по его рукам, ощущая мышцы, кости, кожу, до самых ладоней, которые подняла и положила себе на бёдра.

Вайят не шевелился.

Я прижала ладони к его грудным мышцам, позволив пальцам легко скользнуть по соскам, и он зарычал. По-человечески, но от этого рыка по моему телу пробежала волна возбуждения. Руки на моих обнажённых бёдрах сжались чуть сильнее. Я сделала ещё шаг, уничтожая последнее расстояние между нами и прижимаясь грудью к его груди. Его эрекция, горячая и твердая, упиралась мне в живот.

— Вот чёрт, — прошептал он.

Я потёрлась носом о его щеку.

— Да, пожалуйста.

Он запутался пальцами в моих волосах и мягко оттянул голову назад, а затем крепко меня поцеловал. Поцелуи Вайята всегда были особенными, часто страстными, но этот был другим. Этот поцелуй стал объявлением, заявлением прав, больше, чем десятки поцелуев, которыми мы уже обменялись. Я охотно раскрыла рот ему навстречу, желая, чтобы он вошел в меня всеми возможными способами, и его язык скользнул мне в рот. Я обвила руками его плечи, чтобы удержать на месте, бёдра задвигались сами собой, потому что хотела ощутить его.

Мои губы слегка покалывало от того лёгкого прикосновения чужеродного, которое присутствовало с тех пор, как Вайят заразился. В отличие от чистокровных оборотней, его слюна не опасна для меня или для кого-либо ещё. А вот кровь могла быть опасна, особенно если попадёт в открытую рану. Мои способности к самоисцелению, вероятно, позволят мне побороть любую инфекцию, но Вайят не из тех, кто рискует понапрасну, если это может причинить мне боль.

Так что я не удивилась, когда у него хватило ума прервать поцелуй. Глаза его оставались чёрными, с тонким серебряным ободком, но в глубине радужки сверкало ещё больше серебра. Волк рвался наружу, желая доминировать, но Вайят боролся, чтобы остаться главным.

— Эви, а как же…

— У меня есть презервативы.

Он моргнул, и на его лице отразилось нечто среднее между благоговением и радостью. Затем на его губах заиграла хитрая улыбка, от которой у меня подкосились колени.

— Сколько?

— Давай выясним.

Я потянула его, отводя к матрасу на полу. Никакой романтики, никаких вина и роз, но в наших отношениях никогда ничего подобного не было. Эти мифические вещи описывают в книгах, как идеальные отношения навечно. Все всегда было по-настоящему: грязно, с любовью, обидами, болью, но в итоге это стоило каждого объятия, каждой слезинки, каждой минуты, проведённой просто рядом.

Вайят лёг на спину, потянув меня на себя. Я рассмеялась и устроилась на нем, обхватив его бедра коленями. Я снова поцеловала его, и по телу побежали мурашки. Наши руки блуждали, заново изучая знакомые выпуклости и впадины, дразня и касаясь. Он расслабился подо мной, его первоначальный страх и нерешительность исчезли, уступив место уверенности и контролю. Наши губы находили самые сокровенные места, и Вайят довёл меня до одного оргазма и почти до второго, прежде чем мы воспользовались презервативами.

Всеми тремя.

Глава 4

Понедельник, 1 сентября

5:45 утра

Я могла бы пролежать на этом тонком матрасе в объятиях Вайята до конца своей загробной жизни, если бы не внезапная потребность сходить в туалет. Полный мочевой пузырь вырвал меня из очень уютной дремоты и напомнил, что снаружи этого банковского хранилища нас ждет целый мир.

Проклятый мир. Отвали.

— Как давно ты это планировала? — спросил Вайят сонным, хрипловатым голосом.

Я подняла голову от его груди, служившей мне подушкой, и встретила его взгляд — навстречу мне смотрел довольный мужчина, без единого намека на зверя.

— Пару дней.

— С помощью Джины?

— В основном. Думаю, ей иногда всё еще стыдно за ту попытку меня взорвать.

— Я думаю, она просто научилась заводить друзей и держать их при себе. Она чертовски хорошо умеет возводить стены.

Я не знала обо всех потерях Кисмет, но кое-что все же знала. Её Охотники были её семьей, и потеря Феликса причинила ей сильную боль. За несколько недель до этого она едва не потеряла Тибальта из-за укуса полукровки (его спасли, когда Майло отрубил ему полруки, чтобы остановить заражение). Потеря Лукаса два года назад, который был не только её Охотником, но и возлюбленным. Разгром Триад — организации, которую она помогала создавать на заре её становления. И была еще целая предыстория, связанная со сменой имени, — что-то, о чем я узнала благодаря назойливому частному детективу по имени Джеймс Рейли, который теперь был у нас на жалованье.

— Большинство из нас умеет возводить такие стены, — сказала я.