Заглянув на кухню, я обнаруживаю, что холодильник почти пуст — только несколько контейнеров и остатки еды, — и хмурюсь.

Учителям во Флориде платят гроши, и хотя зарплата работников Оазиса Приключений довольно скромная по сравнению с другими должностями, вряд ли Скайлер получает много. Мне не нравится мысль о том, что кому-то из них приходится голодать, и, когда я вернусь, я позабочусь о том, чтобы холодильник и кладовка были полностью забиты продуктами.

Иду дальше по дому и в конце длинного коридора нахожу две двери, расположенные друг напротив друга. Я выбираю ту, что справа, — и не ошибаюсь: сразу понятно, что это спальня Максин.

Большие шторы закрывают окна, а посреди комнаты у стены стоит кровать с пушистым покрывалом. В углу находится ванная комната, а книжный шкаф слева от окна забит книгами, расставленными по цвету корешков.

Из любопытства беру одну книгу с верхней полки. Внутри — пометки, подчеркнутые строки, на полях — торопливые записи. Провожу пальцем по ее почерку: буквы округлые, аккуратные. Готов поспорить, она из тех учителей, что рисуют смайлики на листочках своих учеников.

В её шкафу я нахожу аккуратно сложенные джинсы и футболки. Корзина для белья переполнена грязной одеждой, а одинокий носок свисает с края. Если, когда я вернусь, она снова будет полной, я добавлю её в список вещей, о которых собираюсь позаботиться.

Я отлично умею вести хозяйство.

В её комнате нет ничего, что показалось бы мне угрозой для неё. И вещей, принадлежащих мужчине, я тоже не замечаю. Максин не похожа на женщину, которая способна изменять своему партнёру, да и о парне или каких-либо отношениях она никогда не упоминала, но я хочу убедиться, что в этой картине есть только я. Я неплохо уживаюсь с другими на своих условиях, а два раза с Максин показали мне: когда дело касается её, играть разрешено только мне.

На моём счету немало убийств, а вот слежкой я занимаюсь впервые — и это чертовски увлекательно! Я подумываю оставить записку, чтобы она знала, что я здесь был, но не хочу слишком легко выдавать себя, поэтому иду на компромисс. Я отрываю небольшой кусочек черновой бумаги от уголка блокнота. Рисую посередине крошечное сердечко, а потом прячу любовную записку в её письменном столе. Она спрятана достаточно хорошо, чтобы Максин гадала, кто её туда положил, но не настолько очевидно, чтобы она поняла, что здесь кто-то был.

Я открываю ящик комода и расплываюсь в улыбке, обнаружив пару вибраторов, спрятанных под домашними шортами. Ими явно пользовались, и я отдал бы почти всё, чтобы увидеть, как она ласкает себя ими. Мой взгляд скользит к кровати, и я представляю её в ней: волосы рассыпались по подушкам. Ноги раздвинуты, рука дразняще скользит по животу.

Не хватает только меня рядом, чтобы подсказывать, что делать.

Мой член наливается, и я стону, так и не сумев избавиться от искушения подрочить. Я мог бы кончить на её нижнее бельё и забрать его с собой в качестве сувенира. Может, каждый раз, когда буду пробираться сюда, я мог бы брать что-нибудь, пока не соберу целый ящик красивого кружева и она не заметит пропажи.

Я провожу ладонью по натянувшимся джинсам, заставляя себя успокоиться. Дрочить и оставлять после себя капли спермы было бы уже за гранью поведения настоящего психа, а я не хочу быть плохим гостем во время своего первого из многих визитов.

Да и пугать её мне ни к чему.

Я заглядываю в ванную, осматриваю её косметические средства — запоминаю, какими шампунем, кондиционером и гелем для душа она пользуется. На случай, если когда-нибудь она останется у меня на ночь.

Проходя по дому ещё раз, попутно ищу в интернете лучшие камеры видеонаблюдения — как для помещений, так и для улицы. Максин и Скайлер — молодые, красивые, одинокие женщины; как показывает опыт, именно такие чаще всего становятся мишенью хищников. В доме нет оружия. Ни пистолетов, ни ножей, которыми можно было бы нанести серьёзный ущерб, если им понадобится защищаться, и я знаю, что скоро вернусь и что-нибудь установлю — несколько устройств, чтобы следить за ними.

Я защитник. Всегда им был. Когда я видел, как в школе издеваются над детьми, я первым ставил обидчика на место. Став взрослым, я знаю, что происходит с людьми — прежде всего с женщинами, — когда рядом нет того, кто готов за них вступиться.

Я провёл с Максин меньше часа, но уже знаю: если кто-то посмеет прикоснуться к ней без её согласия, я буду пытать этого человека — и получу от этого удовольствие. Я никогда не стал бы считать женщину своей собственностью. Никогда не купился бы на эту чушь про альфа-самцов, которым женщины якобы обязаны подчиняться, но теперь она — моя, а значит, я обязан о ней позаботиться.

И я позабочусь. Удовлетворённый результатами сегодняшней разведки, я забираю свои вещи и запираю дверь, выходя из дома. Прогуливаясь на задний двор, я обнаруживаю бассейн и сад с высокими подсолнухами, и мне хочется увидеть Максин в рабочем комбинезоне. В шляпе на голове, защищающей её от солнца, с руками в земле, когда она сажает что-нибудь новое.