Хантер работает в индустрии развлечений.

Будет ли он там?

Сердце начинает бешено колотиться, и я изо всех сил стараюсь, чтобы щёки не вспыхнули.

— С удовольствием. А какая тематика? — спрашиваю я. — Попробую на выходных подобрать что-нибудь из своего шкафа или загляну в секонд-хенд.

— Грешники и дьяволы, — говорит она. — Очень мрачно, откровенно, и я уже выбрала наряд. Это наша последняя гулянка перед тем, как на «Ночах ужасов» начнется самая горячая пора. Количество шоу за вечер увеличивается с пяти до шести, а я после работы прихожу домой совершенно выжатая.

— Помнишь, как в прошлом году мне пришлось в три часа ночи искать лёд для твоих коленей, потому что ты так вымоталась? Ты свернулась калачиком на диване и мучилась от боли.

— Больше такого не допущу. Я теперь бегаю по шесть миль на дорожке, чтобы выносливость подтянуть. Не позволю какому-то трюковому шоу сломить меня, даже если в свои двадцать восемь я уже чувствую себя древней старухой.

— Зато ты горячая и у тебя шикарное тело, — говорю я. — И ты почти опаздываешь. Тебе разве не пора уже уходить?

— Чёрт. Мне надо было выйти ещё десять минут назад, — Скайлер запихивает косметичку в спортивную сумку, а следом бросает туда расчёску и смену одежды. — Увидимся утром, моя милая Мэкс.

— Передавай Дастину привет. И не накручивай себя. Ты заслуживаешь этого, помнишь?

— Помню, — она перекидывает волосы через плечо и надевает сандалии. — Люблю тебя.

— Я тебя ещё больше, — говорю я, но тревога, которую я чувствую, никуда не исчезает.

8 ХАНТЕР

— Пиво?

Лео протягивает мне бутылку, и я качаю головой.

— Не-а. Сегодня я лучше попью воды.

— Ты что-то размяк, Уайлдер, — он садится рядом со мной на диван и вздыхает. — Ты знаешь, я обожаю нашу работу в доме с приведениями, но провести вечер с лучшим другом, смотря бейсбол плей-офф, — вот это для меня хороший отдых. Не знаю, как тебе удалось уговорить Джейни дать нам выходной в субботу вечером, но спорить я не собираюсь.

— Продал душу дьяволу. Считаю это проявлением командного духа. Есть парни, которым почти не дают смен, пока мы с тобой пашем по пятьдесят часов в неделю. Вот, решил поделиться «счастьем» с другими, — я ухмыляюсь. — Помогает и страшное слово «сверхурочные».

— Такой щедрый ублюдок по сравнению с многомиллиардной корпорацией, которая до ужаса боится потратить лишнее, — он включает телевизор и зевает. — Тебе уже давно пора Нобелевскую премию мира вручить.

— Я её заслужил за то, что за эти годы оглох на правое ухо. И за то, что терплю твою задницу.

— Полегче, Хант. Если хочешь, чтобы я рассказал тебе кое-что о твоей красотке из дома с приведениями, будь со мной повежливее.

Я выпрямляюсь. Забираю у него пульт и ставлю бейсбол на беззвучный режим.

— Ты узнал, кто она?

— Бреннан из службы безопасности — тот еще проныра. Пока есть только номер машины, но это уже хоть что-то.

— В прошлые выходные она снова приходила ко мне.

— Она приходила сюда? И ты мне не сказал? — Лео швыряет мне в лицо декоративную подушку, которую купил, чтобы сделать гостиную уютнее. На спинке дивана лежит плед, дополняя уютную атмосферу, к которой он стремился. На журнальном столике стоит новая свеча и рамка с фотографией нас двоих на выпускном в школе. Боюсь, скоро всё это тоже полетит в меня. — И после этого ты называешь себя лучшим другом? Я мог бы испечь печенье.

— Нет, сюда она не приходила. Это было на «Ночах Страха». Она нашла меня в доме, — я провожу ладонью по челюсти, жалея, что сейчас не уткнулся лицом ей между ног. Я не перестаю думать о её киске. — Я довёл её до оргазма. Дважды.

— Ты что сделал? И тебя не поймали? Ты издеваешься?

— Ага. Самая горячая вещь, которую я когда-либо делал, и никто, мать его, ничего не заметил. Чёрт. Жаль, что там нет камер наблюдения, чтобы я мог пересматривать это снова и снова.

— Я чувствую себя таким одиноким, несчастным и свободным. — Лео хмурится. — Наверное, здорово жить такой прекрасной жизнью.

— Так и есть. — Я ухмыляюсь. — Никаких жалоб.

— Раз уж ты сегодня настроен похвастаться, расскажи мне об этой девушке.

— Она такая… невинная. Такая чистая, милая женщина, которая, наверное, кормит птиц в парке и печёт десятки печений, чтобы раздавать их на праздники. А мне так, черт возьми, хочется её развратить. Хочу узнать, где проходят ее границы, и подтолкнуть ее к ним. Сколько лет прошло с тех пор, как я был с кем-то настолько…Хочу узнать, где проходит её предел, и довести её до него. Прошли годы с тех пор, как я был с кем-то настолько…

— Ванильной?

Я одариваю его мрачным взглядом.