Потом комната начала обретать очертания. Пока я спала, меня заботливо перевернули. С ориентацией в пространстве было сложновато, а в голове творилось непонятно что. Весь день я провела на животе, пока кто-то колдовал (во всех смыслах) над моей спиной.

Я боялась узнать, что с ней случилось, но раз мне позволили лечь на нее, значит, худшее осталось позади. Спина у демоницы уязвима, несмотря на то, что люди считают иначе. Если ударить правильной магией по правильному месту, то можно лишить возможности использовать крылья, а трансформация будет приносить только боль.

Вторая ипостась драконов иная. Она не имеет общего с человеческой. У меня же во время оборота тело меняется достаточно медленно, чтобы в полной мере ощутить все: как удлиняются кости, как пробиваются сквозь кожу рога и когти. Я догадывалась, что с крыльями будет так же.

Я потерла лицо ладонями, будто старалась стереть неприятные мысли. На ногах у меня лежало что-то тяжелое. Одна даже затекла и отказывалась шевелиться. Я с трудом приподнялась на локтях, чтобы попытаться дотянуться до нее и размять. Голая спина отзывалась болью, но небольшой сквозняк в комнате явно шел ей на пользу. Я получше прикрыла грудь покрывалом, которым меня кто-то наконец осчастливил.

Шейн спал на стуле, уложив голову на кушетку, а одну руку — на мои ноги. Он будто свою собственность охранял, чтобы точно никуда не сбежала. Таким тошнотворно мирным я его еще не видела. Я вяло подумала, что надо бы спихнуть его с себя.

Когда-то он нравился мне. Глупо было отрицать это. Я только сомневалась в причине. Может, дело было совсем не в нем самом, а в том, что он оказался самым необычным существом во дворце? И я, сама того не понимая, увидела в нас нечто похожее, а потом принялась доказывать эту теорию? Но это было давно, а что теперь?

Я потянулась к Шейну, коснулась перчатки подушечкой пальца и передумала отодвигать его руку. Забавно, сколько я его помнила — на нем всегда были эти дурацкие перчатки без пальцев. Часто — самодельные. Я знала, что они помогают драться. Помогают согревать руки. Однажды я украла одну из них, а Шейн только посмеялся. Сказал, что мои способы мести измельчали, а фантазия — закончилась. Я дулась и придумывала, как превзойти себя, а перчатка лежала у меня под подушкой. Каждую ночь я держалась за нее, если не могла заснуть.

В комнате немного посветлело. Первый утренний луч пытался проникнуть сквозь тонкую ткань занавесок, чтобы погладить спящего по щеке. Странно, что Шейн вообще остался здесь. Еще более странно, что он заснул. Я бы, наверное, побоялась при нем… А его дыхание было спокойным и ровным. Я рассматривала его лицо, небрежно растрепанные волосы, крошечные, почти незаметные морщинки в уголках глаз.

Осторожно, боясь разбудить Шейна, я протянула руку и коснулась его волос. Прошлась пальцами по светлым, слегка вьющимся прядям, будто играя с каждой из них. От этой маленькой вольности мне стало невероятно тепло. Боль почти ушла, или я перестала ощущать ее, увлеченная чем-то другим. Я слегка наклонилась и уловила слабый аромат травяного мыла. Почувствовала, как губы растянулись в улыбке. Шейн и правда пользовался этой дрянью. Мне казалось, что запах нравился только мне. Я нашла это мыло в одной из лавок на ярмарке, а потом принялась дарить всем подряд. Надо мной смеялись, но, к счастью, беззлобно. Мне было лет двенадцать или тринадцать. Тогда я старалась всем понравиться. Где Шейн только берет эту дрянь до сих пор?

Погруженная в воспоминания, я не заметила, как начала нежно поглаживать его по волосам, перебирая их пальцами. Шейн тяжело вздохнул, но не проснулся. А я так и замерла, держась за короткую прядь. От улыбки болели щеки, но я ничего не могла с ней поделать, она возвращалась против воли. Я продолжала перебирать мягкие волосы. Время словно замерло, все вокруг остановилось, давая мне возможность насладиться моментом. Будто он был единственным, и стоит нарушить его незримую магию — она никогда не вернется.

Даже не разумом, скорее, одними инстинктами я поняла — что-то изменилось. Поняла слишком поздно, что Шейн уже не спит. Отдернула пальцы, но отпрянуть не успела.

Он схватил меня за запястье.

Глава 28

Я отшатнулась — и зашипела от боли. Спину все же не вылечили до конца, просто в прошлый раз меня уложили на нее, когда я была без сознания, а сейчас прикасаться к постели казалось пыткой. Шейн крепко держал меня за руку, а я почти повисла на нем. Неуловимо быстрым движением он схватил меня за плечи, выпустив запястье, а потом аккуратно опустил на кушетку. Почти безболезненно. От этой странной заботы больно стало больше внутри, чем снаружи. Я судорожно сглотнула, не решаясь устроиться удобнее, чтобы не елозить спиной по простыни.

Шейн продолжал нависать надо мной и, казалось, отстраняться не собирался. Взгляд его спустился по моей шее, задержался на уровне плеч, прошелся по ключицам. Я почти физически ощущала его — он словно оставлял на коже пылающую дорожку.