— Она в сознание еще не приходила, — удивил меня он. — Ты ее практически убила, всю дорогу до целителей так и питалась ее силами и страхами. Все блокирующие заклинания на тебя пришлось накладывать заново. Сорвало, как и не было.

Мне почудилось, или в его голосе я слышала гордость?

— Мышки-кровопийцы, — пробурчала я. — Она хотела демоницу.

— Все хотят демоницу, — усмехнулся Шейн. Настроение у него явно улучшилось. Не к добру.

— Будут последствия? — с опаской поинтересовалась я.

— Нет, если вы с Аникой не потребуете. Травмы на нашем факультете не редкость. В любом случае я разберусь с этим сам.

Я кивнула. Это был один из тех редких моментов, когда мы прекрасно понимали друг друга. Анике спалить мне спину было нечем. Посторонний попасть на полигон не мог — значит, искать следовало своего. Кого-то со знаниями и пропуском. Если промолчим, сможем найти его сами, а пока пусть расслабляется. Если начнем жаловаться официально, то расследование затронет всех. Шейну перед присягой оно было лишним, а мне — тем более. Все, что отвлекало меня или его от занятий, могло нарушить мой договор.

— В Академии должно быть полно адептов, которые спят и видят, как попадут на службу в Тайный совет, — с горечью проговорила я.

А что? Чем не способ развлечь моего отца и поднять ему настроение? Может, он и задание дал… мне мешать.

— Своих я проверю, но это мог быть и кто-то посторонний. Существование полигона не тайна, а пропуск легко подделать. С этого дня будешь проводить все свободное время со мной, — решил Шейн. Даже не посмеялся над моей теорией.

— Спать тоже? — на всякий случай уточнила я.

— Если Мышка настаивает, — как-то очень уж кровожадно улыбнулся он.

Я натянула покрывало до подбородка.

Глава 29

В тот день Шейн сделал неприятное открытие.

Вернее, открытий было несколько, но одно из них переворачивало все, к чему он привык. А привык он считать Миранду сильной. Способной постоять за себя.

Серьезная ошибка, потому что он не учел изменившиеся обстоятельства. Ей было легко оставаться сильной и несгибаемой там, во дворце. Когда ее окружали зачарованные стены, а повсюду стояла стража. Она ничего не боялась. Одновременно плюс и минус, но Шейн и сам предпочитал действовать, а не ждать. Первый ход важнее всего, он задает правила игры.

Теперь Шейн отлично видел, насколько беззащитной оказалась Миранда, стоило выдернуть ее из привычного окружения. Не понимал до конца, зачем ей понадобилось являться в Академию, но не сомневался, что без Маркуса Эланда тут не обошлось.

Шейн давно не верил в совпадения. Проще сказать — никогда. Если происходило что-то новое, значит, за этим стоял кто-то, у кого имелась достойная цель. Или недостойная, как посмотреть.

Зачем заставлять дочь сдавать давно не существующий экзамен? Неверный вопрос. Неважно, под каким предлогом она оказалась здесь. Зачем оказалась? Нет, снова не то. Слишком размыто.

По чью душу она сюда явилась? У вопроса был вполне очевидный ответ, если учесть все обстоятельства: по его.

Шейн внимательно изучил договор Маркуса с Академией. Там не было ничего необычного, кроме странности с боевым экзаменом. И тем не менее странным в нем казалось абсолютно все. Шейн был вынужден согласиться с ректором Саверьеном: все слова, предложения, условия в договоре были подобраны и составлены так, чтобы альтернативы не существовало. Миранда должна была оказаться рядом с Шейном. Заниматься с ним. Следить за ним? Помешать присяге? Убить его?

Шейн спросил ее напрямую, но Миранда слишком искренне удивилась. Он не смог не поверить. Она не знала цели своего пребывания в Академии, и это делало ее еще опаснее. Совершенно непредсказуемой.

До сих пор они с ректором искали способы обойти договор, но попытки быстро исчерпали себя, когда стало ясно, что Миранда привязана к Шейну. Теперь она пострадала. Пострадала от собственной скуки, но и оттого, что он медлил. Вместе со смертельным ужасом пришло и осознание, что тянуть больше нельзя. Если не удастся расторгнуть договор, придется играть по чужим правилам. Только любые правила каждый понимает по-своему.

Миранду обязали провести в Академии месяц, но столько времени у Шейна не было. Он должен отделаться от нее до начала свободной недели. Ради ее же блага. Брать ее с собой нельзя. У нее нет подготовки, она не переживет.

А он не переживет без нее…

Попытаться провести экзамен раньше срока? Точная дата в договоре не стояла. Поможет ли это? Сомнительно, но другой идеи не было ни у кого.

Шейн спрятал бы Миранду, знай, что ей нужна помощь. Если бы она попыталась найти спасения у него или у Адриана, а не заявилась в Академию с просьбами. Шейн понимал, почему она не доверяла им. В этом была и его вина. В основном — его. Раньше решение не сближаться с ней казалось ему правильным. Он верил в него. Друзья, любовь, семья для будущего телохранителя — самообман. После первой присяги все запрещено. Отношения — это слабость. Рычаг, на который можно давить. С детства Шейн был обязан поверить в это. Он бы поверил, если бы не она…