Я сама боялась однажды стать такой, как Ливия. Даже демоническая ипостась не могла помочь мне самоутвердиться. Если у мужчин это была боевая форма, превращавшая их в монстров, то у женщин… В общем, существовали объективные причины, почему демоницы никогда не участвовали в войнах, да и вообще не демонстрировали свою истинную ипостась другим видам, предпочитая передвигаться в человеческом обличии.

Лучшая характеристика, конечно же, принадлежала Шейну, который много лет назад впервые увидел меня на тренировке с отцом.

— Я бы тебя обнял и пожалел, — выдал он, — но боюсь случайно раздавить, грозная ты демоническая мышь.

Несколько лет я пыталась избавиться от этого глупого прозвища, а теперь оно вдруг снова всплыло. Этот гад ничего не забывал.

У дверей аудитории меня ждал посыльный с приказом явиться к ректору. Я сквозь зубы прокляла Шейна и побрела в указанном направлении. Это он мне что-то там про благородство заливал?

— Ни в чем не признаюсь, — угрюмо высказалась я с порога вместо приветствия. Впрочем, ректор Саверьен слишком хорошо знал меня и мою семью, чтобы ожидать чего-то другого.

— И я рад тебя видеть, Миранда, — отозвался он с беззлобной усмешкой. — Садись.

Он указал на кресло перед своим столом. Я с сомнением покосилась на него.

— Ты быстро пришла. Обычно приходится вызывать адептов несколько раз, а потом еще и искать, в какой угол они забились в ожидании расправы.

— Все равно ведь достанут, — пожала плечами я, но приободрилась и все-таки дошла до кресла.

— Хоть кто-то это понимает, — проворчал ректор Саверьен, поднимаясь из-за стола. — Посиди здесь. Принесу сам, чтобы не ждать.

— Кого? — удивилась я и поправилась: — То есть, что?

Он загадочно улыбнулся и быстро вышел из кабинета.

Не раздумывая, я вскочила на ноги и подбежала к шкафу, где на полке стояла знакомая зачарованная корзинка. Сняла ее и заглянула внутрь. Мои артефакты лежали на месте. Отец запретил мне их носить, но я не помнила, чтобы этот пункт был в договоре. Вряд ли отец стал бы вносить такую мелочь — достаточно просто сказать об этом ректору. И существовал только один способ проверить. Если не повезет, я это тут же узнаю. У меня зачесалось горло, будто кожа вспомнила удавку. Я зажмурилась и опустила руку в корзинку.

Ничего.

Решив не злоупотреблять свалившейся удачей, я выбрала только одну сережку. Ту, что меняла цвет волос. Сунула ее в карман.

Все! Больше никаких серых мышек! Мышки с этого дня ярко-рыжие!

Я едва успела поставить корзинку на место, как дверь кабинета открылась. Возвращаться в кресло было поздно, и я уставилась на книги. Ректор Саверьен подошел ко мне и протянул пластинку, очень похожую на ту, что нашел у меня Шейн.

— Твой временный пропуск на полигон.

Я удивленно уставилась на пластинку, потом — на ректора.

— Не думала, что мне полагается.

— Не полагается, но вчера один адепт с безупречной репутацией попросил сделать пропуск под его ответственность, чтобы ты могла тренироваться, когда полигон свободен. Я не против, если ты никого не ставишь под угрозу.

Я мысленно прокляла Шейна еще раз, только теперь с искренней благодарностью, и приготовилась извиняться. Надо же мне было все испортить как раз после того, как он заказал мне такой подарок.

Глава 24

Я с трудом дождалась ночи. Легла пораньше, притворившись уставшей, а сама ворочалась с боку на бок и изнывала от скуки и нетерпения. Раздеваться не стала, поэтому укрылась с головой. Ливия наконец могла отдыхать: ни когти, ни рога не нарушали ее спокойствие.

Мне казалось, что она никогда не заснет. Я всерьез задумалась над тем, чтобы вырубить ее чем-нибудь, но она все-таки перестала возиться и засопела. Станет она снова встречаться с Нейтом или нет, но я не хотела, чтобы ему докладывали обо мне прежде, чем я решу что-то рассказать. Нескольких дней знакомства с Ливией мне хватило, чтобы прийти к выводу: язык за зубами у нее не держался, особенно если это касалось чего-то необычного. Увы, самым необычным в Академии по-прежнему была я.

Я выскользнула из комнаты и с облегчением выдохнула. Будто из плена выбралась. Бродить по ночам адептам вроде бы не запрещалось, но точно не поощрялось, поэтому и спрашивать я никого не стала. К тому же из комнаты коменданта раздавался такой задорный храп, что мне стало весело. В голову ударили азарт и жажда приключений.

Сначала я планировала отлучиться лишь на десять минут. Спуститься и проверить, могу ли я попасть в боевое крыло, а не стучаться в стену, на которой даже не видно двери. Было бы логично, ведь это самый короткий путь к полигону. Если не получится, то я, по крайней мере, ни перед кем не опозорюсь, пока пытаюсь.