Обеими руками я вцепилась в покрывало, край которого удерживала под мышками. Думать о голой спине в момент пробуждения было приятно, а сейчас стало жутковато от осознания собственной наготы.

Шейн взглядом оценил побелевшие костяшки на моих пальцах. Потом поддел край покрывала, которое я успела натянуть до шеи, и дернул вниз, туда, где взору должна была открыться ложбинка между грудей.

Я зашипела. Слова разом пропали из головы. Эффекта мое возмущение не принесло. Вид у Шейна был такой, словно в мыслях он сейчас находился очень далеко. Ну да, где-то на уровне моей груди.

— Загрызу, — предупредила я. Если он так верит допросной магии, то должен помнить, что эту угрозу я тоже произносила, пока держалась за шар.

Если вынудит — загрызу. А он сейчас очень активно вынуждал.

Загрызу. Или поцелую.

«Поцелуй меня, Мышка».

Шейн снова посмотрел мне в глаза, и в комнате заметно похолодало. Он нахмурился, будто вспомнил, зачем пришел, и ему здесь резко перестало нравиться. А у меня едва зубы не застучали.

Ненавижу воду! Ненавижу лед!

Я смотрела на Шейна и думала, что теперь между нами все снова изменится. Вернее, наоборот, станет по-прежнему: так, как было во дворце. Вся его показная холодность, равнодушие, самоуверенность — они хорошо работали на людях. Там, где Шейн должен был выполнять свой долг. В те моменты он становился таким, каким его и пытались сделать. Каким обязан быть телохранитель.

Только рядом со мной его самоконтроль давал трещину. Стоило нам остаться вдвоем, как Шейн переставал прятать свои эмоции, и это редко означало что-то хорошее. Он позволял себе чувствовать что-то ко мне. Позволял мне видеть это. И по какой-то странной причине эти чувства часто сводились к злости и раздражению.

Так и сейчас на его лице отражалось слишком много. Непозволительно много, но никто не видел его, а меня Шейн не брал в расчет. Я замечала его желание разобраться в произошедшем, знала, что ответственность давила на него, но в то же время прекрасно видела, как ему хотелось сейчас перевернуть меня на живот и хорошенько выпороть ремнем.

Шейн сел обратно на стул и чуть опустил голову, глядя на меня исподлобья.

— Все развлекаешься, Мышка? Зачем ты полезла на Анику?

— Как будто тебе есть дело? — огрызнулась я.

А, впрочем, дело-то ему, может, и было, но явно не до меня. И это бесило!

— Боишься, что испорчу твоей подружке шкурку? — уточнила я.

В тишине Шейн скрипнул зубами. Они вообще уцелели?

— Какое мне дело? Никакого, Мышка. Мои дела закончились вчера вечером, когда вместо важнейшей встречи мне пришлось сидеть здесь с тобой!

— А кто тебя просил? — пробурчала я и тут же прикусила язык, глядя, как Шейн скептически выгнул бровь. Да я и просила. Умоляла не отходить от меня слишком далеко. — Встреча… И ты собирался взять меня с собой, а не бросить?

— Собирался и взял бы.

— Удивительно.

— Удивительно, что в отличие от тебя, я думаю о ком-то еще и помню о просьбах?

— Удивительно, что ты думаешь обо мне.

Я опустила взгляд и принялась через тонкое покрывало царапать когтями коленку, слушая гневное сопение Шейна. Мне и в самом деле стало стыдно, а он был прав. Я не только согласилась на поединок с Аникой, но и сама ее надоумила. Очень уж мне хотелось узнать, что с ней не так. Умница! Ничего не узнала, зато подставилась.

— Так что произошло? — куда спокойнее спросил Шейн. Брать себя в руки он умел, но я-то знала, что все это показное. И оттого переживала сильнее.

— Я защищалась от воды, а получила по спине огнем, — максимально сократила рассказ я.

— Об этом я уже в курсе. Что-то полезное добавить сможешь?

— Кроме того, что Аника не сумела победить меня честно и решила использовать что-то запрещенное? — не удержалась я от обвинения. Очень уж мне хотелось его высказать.

Шейн устало покачал головой.

— Стихия Аники — вода.

— У драконов бывает больше одной, — пробурчала я. Уж огонь-то точно.

— Для такого удара подходит только основная стихия, ты сама это знаешь.

— Знаю, — согласилась я. Слишком хорошо меня приложило. До сих пор казалось, что спина была не моей, а кожа на ней — приклеенной.

— Я ей не нравлюсь.

— Ей никто не нравится. Что ж ты такого сделала, чтобы она якобы захотела тебя убить?

— Помешала вашей дружбе, — проворчала я.

— Помешала, — согласился Шейн. — Но это не повод тебя убивать. И это не значит, что у нас с ней что-то есть.

Я вскинула на него взгляд, но тут же снова уставилась на покрывало, сообразив, какую огромную ошибку совершила. Он сказал это специально, а теперь еще и оценил мою реакцию. Будет считать, что мне и в самом деле не все равно.

— Так и нет? — пробурчала я.

— Так и нет.

Я вздохнула.

— Ничего полезного не помню. Да я и не видела дальше полуметра. Одну вашу проклятую воду.

Шейн хмыкнул, будто я ему комплимент отвесила.

— У нее бы подробности и спросил.