Когда мы снова остались в кабинете вдвоем, ректор Саверьен показался таким уставшим и подавленным, что мне и в самом деле стало стыдно, хотя своей вины в произошедшем я не ощущала. Кто на моем месте не стал бы искать спасения? Жаль, что толком я его и не нашла.

Ректор достал из шкафа кривую плетеную корзиночку и протянул ее мне. Я заглянула внутрь, но там было пусто. Я почувствовала себя глупо. Впрочем, не впервые за сегодня.

— Тебе запрещено носить артефакты.

— Так я остаюсь?

— Ты остаешься.

— Чудеса, — пробурчала я, рассматривая корзинку, словно она отрастит зубы и укусит меня, если попробую к ней прикоснуться.

Вообще-то, я уже почти смирилась с тем, что ректор сейчас разорвет договор с моим отцом, а вместе с ним — и мой. Даже успела о своей честности пожалеть, лучше бы не рассказывала про невидимые строчки. Впрочем, тут мне и самой было страшно молчать. Кто-то должен приглядеть за мной. Вдруг я сегодня лягу спать, а проснусь, перебив половину адептов Академии? Или, еще проще, отправлюсь во сне к отцу. Мысль мне не понравилась. Хоть к кровати себя теперь привязывай! Тайный совет не чурался запрещенных заклинаний, а отец ясно дал понять, что мое благополучие его не интересует. Только результат. Он мог испытать на мне что угодно из своих разработок.

Ректор Саверьен понял мое ворчание по-своему и попытался оправдаться:

— Миранда, теперь это касается не только твоей семьи. Советнику Эланду что-то нужно от моей Академии. Если я избавлюсь от тебя, он найдет другой способ, но мы уже не будем об этом знать. Ты что-то видела, я тебе верю. Это дает нам преимущество. Прости, но я не могу от него отказаться.

Чего еще было ожидать? Меня собирались использовать и тут. Впрочем, господин Саверьен и его цели были мне более симпатичны, чем собственный отец. На ректоре лежала ответственность за жизни адептов, особенно тех, которые полностью подчинялись только ему. В общем, покопавшись в себе, я пришла к выводу, что никакой неприязни к нему не испытываю. Я и так не собиралась уходить отсюда по своей воле, но было приятно знать, что со мной говорили открыто. Именно этого мне сейчас и недоставало: возможности вернуть себе капельку веры в окружающих.

Я послушно сняла артефакты и сложила в корзинку, размышляя, какую магию на нее наложили. Явно что-то охранное или нейтрализующее. Я была стихийным магом, если демона можно причислить к таким. Меня с рождения сопровождали как Тьма, так и огонь. Но огонь не обычный, не такой, как у человеческих магов. Отцу не нравилось сравнение с людьми, а потому он предпочитал обучать меня сам, а внимание уделял только Тьме. Тем не менее, я смогла бы научиться сносно управлять огнем: достаточно, чтобы поступить в Академию. А вот с бытовой магией у меня никогда не ладилось даже на самом простом уровне, если только заклинания были не на крови.

Ректор вернулся к столу, тяжело опустился в свое кресло и уставился в договор. А я так и осталась стоять рядом со шкафом, будто и в самом деле собиралась стащить свои безделушки обратно. Без артефактов я чувствовала себя голой: хотя пользовалась ими всего два дня, но успела привыкнуть, потому что мечтала о них добрую половину жизни.

— Ладно. Поступим так. Для начала поселим тебя с кем-нибудь… — Ректор Саверьен замолчал и задумался.

— С кем-нибудь, кого не жалко? — подсказала я.

— Миранда! — возмутился он, но улыбку прятать не стал.

— А что? — вздохнула я. В конце концов, я здесь представляю неизвестную угрозу, и в первую очередь для себя.

— Я хотел сказать — с кем-нибудь с первого курса. Твоего отца волновали лишь тренировки. К тому же ничего опасного мы в тебе не нашли. Думаю, ты можешь спокойно прожить этот месяц без изоляции. Разрешаю посещать лекции с соседкой, если станет скучно. Они будут у тебя в следующем году, а сейчас концентрируйся на главном.

Я слегка приободрилась.

— Думаете, я и в самом деле здесь останусь?

— Если захочешь.

Я не стала говорить этого вслух, но прозвучало подозрительно похоже на «если выживешь».

— А тренировки? К чему мне готовиться?

— С этим сложнее, — признал он. — Боевого вступительного экзамена давно нет. С тех пор, как стихийных магов стало рождаться слишком мало, в Академию просто зачисляют всех, кого присылает магический комитет. Но в уставе экзамен по-прежнему значится, поэтому проблем с заключением договора не возникло. Нет противоречий — значит, желание твоего отца законно. Думаю, мы действительно сможем провести для тебя экзамен, хотя, признаться, я пока не представляю, как тебя к нему подготовить. Тем более, сами тренировки могут оказаться опасными для других адептов, если с тобой действительно что-то не так.

— А что за особый боевой факультет? — вспомнила я.

— Забавно, — отозвался ректор Саверьен и почесал в затылке. — Твоему отцу должно быть известно, что в этом месяце на том факультете остается очень мало адептов. Тайный совет всегда пристально следит за их экзаменом и распределением.

— Значит, тренировать меня некому? В этом подвох?

— Не совсем. Ладно, — наконец решил он. — Думаю, есть один подходящий вариант.