— Хорошо. Я разрешу тебе поиграть, — произнес отец, внимательно рассматривая кольца на своей руке. — Только договор заключишь со мной. Я передам тебя Академии. На месяц. На тот факультет, который выберу сам. Артефакты запрещены. Хочешь быть одной из них? Так пусть видят, кто ты на самом деле. Через месяц заканчивается учебный год. Боевой вступительный экзамен давно отменили, теперь сюда берут всех, кому повезло родиться с каплей магии в своей грязной крови. Но для тебя Академия сделает исключение и проведет испытание. А вот ставки мы, пожалуй, повысим. Раз мне придется ждать. Сдашь боевой экзамен — я разрешу тебе учиться здесь дальше. Не сдашь или приползешь домой раньше времени — узнаешь, как я поступаю с теми, кто предал мое доверие. И потом больше никогда не сможешь что-либо решать сама. Я ведь предупреждал, что все будет так, как я скажу.

Он предлагал мне добровольное рабство. Если от его опеки как отца еще можно избавиться, получив полную силу, то с переданным по договору правом распоряжаться все обстояло сложнее. Если и найдется способ освободиться, отец просто не позволит им воспользоваться: ему будет достаточно приказать мне этого не делать.

— Да как я сдам боевой экзамен без полной силы после месяца…

— Ты пока еще моя дочь. Не унижай меня своей слабостью.

— Хорошо.

— Не хочешь подумать? Смелость зачастую лишь отражает глупость. Нарушишь договор — потеряешь свободу воли навсегда.

— Не хочу. Мне не о чем думать. Но раз уж мы повышаем ставки, будет честно сделать это с обеих сторон! Если я сдам экзамен, ты поможешь мне получить полную силу и оставишь в покое.

Отец засмеялся. Очень неестественно, будто император рассказал ему плохую шутку, но положение обязывало отреагировать.

— Очаровательная дерзость. Оставить в покое? Громкие слова.

— Есть у кого учиться.

— Не слишком ли много ты хочешь за одну выигранную драку?

— Не больше, чем ты — за проигранную, — оскалилась я. — Логично поставить свободу против рабства?

Он был уверен, что я не смогу. Видела по его глазам. Тогда что ему терять? Испытание было абсурдным, условия — тоже, но только на этом я и могла его подловить. Отец любил поиграть, сделки оставались его страстью. Редко он мог отказаться от одной из них. Тем более такой забавной.

Все или ничего.

Пусть отец развлекается за мой счет. Месяц я как-нибудь выдержу. Это — время. Не несколько лет, на которые я рассчитывала, но все же отсрочка, чтобы подумать. Чтобы сообразить, как переиграть демона в его же игре: сдать экзамен или найти другой способ убраться отсюда. Неважно. Мне требовалось время. Я боялась, что не успею получить полную силу за пять лет — так как сделать это за месяц?

Отец прошел к столу ректора Саверьена, бесцеремонно порылся в ящиках, выудил оттуда бланк магического договора. Под его цепким взглядом на листе проявились нужные ему строки. Я взяла бумагу и быстро просмотрела написанное. Все было так, как мы и согласовали. Но это меня и смущало. Слишком легко. А отказаться я не могла.

Приложила палец к нужному месту, посмотрела, как на мгновение засветился и исчез мой отпечаток.

А потом что-то произошло. Отец протянул руку, ухватив за край бумаги, и текст договора изменился. Строчек на нем стало больше, они будто проявились в конце, добавляя условия. Я открыла рот, а отец вырвал у меня лист и как ни в чем не бывало принялся сворачивать его, чтобы убрать в карман.

— Стой! — взвизгнула я, пытаясь выхватить у него договор. — Отдай! Там еще какие-то слова!

— Там больше ничего нет, — отрезал отец. — Ты прочла то, что подписала. Наслаждайся своей свободой. Она не будет длиться долго.

А гаденькое чувство-то оказалось правдивым. Не просто так я здесь оказалась. И не по своей воле.

Глава 6

До конца дня мы пытались выяснить, что за магическая бомба спрятана у меня внутри и когда ждать взрыва. Но ни ректор Саверьен, ни его доверенные магистры ничего не нашли. Ни магии, ни внушения, ни еще каких-либо сюрпризов. Договор моего отца с Академией был прост и предельно точен: он отдавал меня на обучение в случае успешной сдачи экзамена. Мне давался месяц на тренировки, а заниматься со мной должен был любой адепт особого боевого факультета. Странное название, но раз ректора оно не смутило, то я предпочла не задаваться лишними вопросами. Да и звучало вполне разумно, экзамен боевой, факультет — тоже.

Договор между отцом и мной Академии никак не касался, поэтому ректору вообще не дали на него взглянуть. Это было дело семьи. Ситуация осложнялась тем, что я, как ни старалась, не могла вспомнить ни слова из тех строчек, что проявлялись, когда отец касался договора. Я утверждала, что видела их, но мне переставали верить. Ректор Саверьен был хорошо знаком с моей семьей, а потому старался относиться серьезно, но и у него иссякли варианты, что и как можно было проверить. Оставалось лишь смириться и ждать, когда подвох проявится и по кому ударит, или… ну да, ползти к отцу. Больше всего я боялась, что меня просто вышвырнут отсюда и тогда другого выбора не останется. Но никто не заикался об этом вслух. Видимо, жалость я у них все-таки вызывала. Увы, на одной жалости далеко не уедешь.