— Слушать пластинки, которые ты ставишь. Читать книги, которые ты приносишь домой. Каждый день смотреть, как ты распаковываешь свои сумки-шопперы. Заботиться о тебе, когда ты болеешь, танцевать с тобой медленные танцы в гостиной.

Сердце спотыкается у меня в груди. Бабочки в животе теперь устроили полномасштабный бунт. Легкие кажутся слишком маленькими, словно я никак не могу вдохнуть достаточно глубоко, а за глазами появляется покалывание, предупреждающее о слезах.

Я прочищаю горло.

— Для меня это тоже важно.

— Ты.

Он произносит это так, будто это законченное предложение.

— Я?

— Ты важна для меня, Деми, — говорит он. — Даже больше, чем просто важна. Я смотрю на тебя так, будто ты — это все, потому что ты и есть все.

— Тристан, это…

Я замолкаю, слишком польщенная, слишком тронутая теплом этих слов, слишком удивленная, чтобы подобрать правильные слова.

— Слишком много? — улыбается он. — Можешь сказать, если это слишком, и я отступлю.

— Это не слишком. Просто раньше я никогда не встречала никого вроде тебя.

— Кого-то настолько безнадежного?

— Кого-то настолько хорошего.

Застенчивая улыбка на его губах исчезает, дыхание перехватывает. Серые глаза наполняются такой глубокой тоской, что в них почти больно смотреть. Но я не осмеливаюсь отвернуться. Его взгляд скользит к моим губам, и притяжение между нами становится сильнее, чем когда-либо. Я тоже следую за ним и смотрю на его губы.

— Я бы хотела…

— Я знаю, — мягко перебивает Тристан.

— Я хочу…

Я хочу вцепиться в твои плечи, поцеловать тебя и обвить ногами твои бедра. Я хочу почувствовать тебя.

— Я знаю, — снова говорит Тристан, и в голосе появляется хрипотца, а тон опускается на октаву по сравнению с тем, каким был мгновение назад.

Из динамиков Кристин Макви поет: «Потому что рядом с тобой я чувствую: все хорошо, я знаю, что это правильно».

Мы по-прежнему покачиваемся в такт музыке, но теперь полностью сосредоточены друг на друге, словно ничто не способно нас разъединить. Он ищет в моих глазах все то, что мы оба хотели бы иметь, и я делаю то же самое.

Он наклоняется ближе. Я наклоняюсь ближе.

Звонит мой телефон. Неестественно громко вибрирует на журнальном столике, и звук разрывает этот момент на миллион осколков.

— Мать его, наверное, опять Оуэн, — бормочу я.

— Вот же, блядь, тип, — говорит Тристан.

Я прослеживаю направление его взгляда и смотрю на журнальный столик. Выражение лица Тристана меняется.

— Не Оуэн. Прости, я дам тебе ответить.

Тристан отступает от меня, и я сразу скучаю по ощущению его энергии на своей коже. Я растеряна и, если честно, немного задетa внезапной переменой между нами. Но, когда беру телефон и вижу, кто звонит, все понимаю.

Ник из Холли-Коув.

Ник, который, скорее всего, звонит, чтобы пригласить меня на свидание.

Ник, о котором Тристан ничего не знает, но, вероятно, уже обо всем догадался.

Черт.

22

22



Тристан

Несколько дней назад я сказал Деми, что меньше всего на свете хочу иметь какое-либо отношение к главе «Заклинания для отправления» в ведьмовской книге ее тетушек. Я сказал, что не хочу, чтобы меня отправляли, что меня вполне устраивает оставаться здесь, на этом плане бытия, рядом с ней. Теперь я уже не уверен, насколько это правда.

Ник, из какого-то городка в часе езды отсюда, сегодня вечером ведет Деми на свидание, а я мучаюсь в агонии.

После того как он прервал наш медленный танец под Fleetwood Mac в гостиной своим звонком, Деми рассказала мне о нем. Она казалась смущенной, даже виноватой. Словно знала, что ее слова причинят мне боль. Так и случилось. Мне потребовался последний остаток самообладания, порядочности и выдержки, чтобы выслушать ее рассказ о том, как они познакомились, и при этом не сойти, мать его, с ума.

— Мне необязательно идти, — сказала она.

Разумеется, я не стану лишать ее возможности быть счастливой. Как бы сильно мне ни хотелось самому пригласить ее на свидание, для нас это невозможно. Я никогда не стану мужчиной, который ей нужен. Ей нужен человек с бьющимся сердцем. Тот, кого она сможет по-настоящему касаться. Я призрак. Я могу дать ей лишь возможность вообразить себе отношения.

Ей нужен мужчина, на чье плечо она сможет положить голову.

— Тебе стоит пойти, — сказал я, чувствуя, как разбивается мое сердце.

Теперь она наверху, собирается на свидание, а я сижу в гостиной с книгой и стараюсь не погрузиться в пучину собственных мыслей. Уже час смотрю на одну и ту же страницу. Не прочитал ни единого слова. Не могу сосредоточиться. Если бы мне по-прежнему требовался воздух, я бы не смог вдохнуть. Все внутри сжалось в тугой узел и изводит меня ревностью.

За все свои годы я никогда не испытывал такой зависти.