Рядом с ней все становится лучше, поэтому, конечно, я хочу быть рядом как можно чаще. Кто в здравом уме станет отказывать себе в таком драгоценном даре, как покой, который приносит чье-то присутствие? И все же, будь я сторонним наблюдателем, то, как я хожу за ней по пятам, наверняка показалось бы немного жутким.

Сегодня ночью я сижу у ее спальни, пока она спит. Дверь приоткрыта ровно настолько, чтобы ее кошка могла входить и выходить. Каждые пару часов Миттенс перебирается то в постель к Деми, то устраивается рядом со мной. Сейчас большая кошка сидит в коридоре и смотрит на меня ярко-зелеными глазами, пока я листаю книгу заклинаний, которую Деми принесла домой из «Аптеки».

Я уже несколько раз видел, как Деми сидит тут и там, свернувшись калачиком, и читает эту книгу, неизменно с морщинкой между бровей, словно никак не может найти то, что ищет.

Одно точно: книга старая. Это понятно по потертой обложке и запаху бумаги. Но я чувствую не только ее возраст — я чувствую, что это не просто книга.

Переворачивая страницы, я ощущаю покалывание в кончиках пальцев, которое может быть как приветствием, так и предупреждением. Я прочел достаточно книг, чтобы знать: большинство из них не вызывают таких ощущений. Горячие любовные романы Деми ощущаются как книги, а эта… с этой мне, пожалуй, вообще не стоит иметь дела.

Одна из первых вещей, что человек узнает после смерти, — это внезапное знание, которое приходит вместе с уходом из мира живых. Правда в том, что мир гораздо больше, гораздо прекраснее и страшнее, чем смертным когда-либо дано узнать. Есть мир, который они видят, а есть настоящий мир. Миры внутри их мира и за его пределами. Слои реальности. Оттенки серого в универсальных истинах, которые живые способны воспринимать лишь как черное и белое.

Дело не в противостоянии фактов и вымысла, а в том, что оба существуют одновременно, как единое целое. Не наука против духа — и то, и другое, и еще кое-что сверх этого.

Так что неудивительно, что в этой книге есть магия и сила. Удивительно другое — насколько тяжелой ощущается эта сила. Никогда прежде я не чувствовал ничего подобного. Интересно, ощущает ли Деми ее тоже? Чувствует ли, сколько магии заключено на этих страницах?

Пальцы сами перелистывают книгу к разделу ближе к концу. На титульной странице витиеватым староанглийским шрифтом написано: «Магия духов и некромантия».

Меня пробирает холод, и снаружи завывает ветер. Где-то с восточной стороны Мэнора я слышу, как ветви деревьев скребут по окнам. В постели ворочается Деми.

После титульной страницы идет указатель типов заклинаний из этого раздела с номерами страниц.

Призыв

Гадание

Манипуляция

Оживление

Воскрешение

Связывание

Жертвоприношение

Одержимость

Отправление

Ветер снова завывает, и Мэнор отвечает ему протяжным стоном, поскрипывая и оседая. Миттенс мяукает и сворачивается в аккуратный клубок у моих ног. Я наклоняюсь вперед и глажу ее. Хотя гладить — не совсем правильное слово: как и со всем живым, моя рука словно проходит сквозь нее. Но кошка тихонько урчит и закрывает глаза, так что, что бы она ни ощущала, похоже, ей это вполне приятно.

Я продолжаю смотреть на последний тип заклинаний, на напечатанное там слово. Отправление. От него мне становится не по себе, потому что еще до того, как я перелистываю тонкие страницы к указанному номеру, уже знаю, что там найду.

Еще одна красивая титульная страница со староанглийским шрифтом и филигранным узором по краям.

Заклинания отправления:

В загробный мир, в подземный мир, в мир между мирами, в небытие.

Наверное, за эти годы бывали дни настолько темные и тихие, что мне больше всего на свете хотелось небытия. Я долго гадал, почему остался здесь, почему меня так и не пригласили туда, что бы ни находилось по ту сторону завесы, но давно с этим смирился. И все же зимы в Новой Англии долгие, а одиночество порой становилось настолько глубоким, что казалось, будто я тону. Поэтому в самые слабые моменты — да, я представлял себе освобождение. Представлял, что исчезну навсегда. По-настоящему.

Но теперь, когда в моем доме есть женщина, похожая на лето, которая может меня видеть, слова Отправление и Небытие звучат для меня как разбитое сердце. Нет. Я не хочу, чтобы меня отправляли. Я хочу остаться. С ней.

— Тристан? — голос Деми мягкий и хрипловатый со сна.

Она стоит в дверях, щурясь от света в коридоре. С той самой первой ночи я никогда не выключаю свет, который она оставляет перед сном. Я больше не хочу видеть ее такой испуганной. Ноги у нее голые; на ней очередная огромная винтажная футболка с логотипом группы. На этот раз Heart. Эти футболки сводят меня с ума.

— Прости, я тебя разбудил? — мягко спрашиваю я, поднимая взгляд оттуда, где сижу на полу, и изо всех сил стараясь не смотреть под ее футболку и не зацикливаться на том, как подол касается мягких бедер. Тонкая, истертая ткань облегает грудь, и совершенно очевидно, что под ней нет бюстгальтера.