— Нет, думаю, дело не в тебе. Это… какое-то ощущение? — Она смотрит на меня, на открытую книгу в моих руках, распуская волосы, до этого собранные в хвост.

— Какое?

Деми пожимает плечами, перешагивает через мои ноги, затем прислоняется спиной к стене и сползает на пол рядом со мной. Миттенс мяукает и перебирается к Деми, устраиваясь у нее на ногах. Я чувствую тепло, исходящее от ее разогретой после сна кожи.

— Просто ощущение. Как буря. Или будто я забыла сделать что-то важное. Что бы это ни было, оно оказалось достаточно сильным, чтобы меня разбудить.

— Уже поздно, — говорю я.

— Час ведьм, — отвечает она, наклоняясь ко мне и склоняя голову.

Я понимаю, что она пытается положить голову мне на плечо, но опереться ей не на что. Господи, как же это больно. Я бы отдал все, чтобы ее голова лежала на моем плече, чтобы я мог поцеловать ее в макушку. На долю секунды я понимаю, что она тоже это чувствует. Ее ошибка. То, что она забыла, кто я, и приняла меня за кого-то живого, настоящего.

Она колеблется, я чувствую это. Но вместо того чтобы снова выпрямиться, остается на месте и притворяется. Не знаю, ради меня или ради себя, но она устраивается так, что ей явно неудобно, лишь бы казалось, будто она положила голову мне на плечо. Поэтому я тоже притворяюсь и целую ее в волосы.

На самом деле я почти ничего не чувствую, и она тоже, но все равно вздрагивает. Я никогда не хочу, чтобы этот момент заканчивался.

— Заклинания отправления? Ничего себе легкое чтиво на ночь, — говорит она.

— Нужно было очистить голову после всех любовных романов, которые ты приносишь домой.

Деми тихо смеется.

— Слишком горячо?

— Никогда, — отвечаю я, качая головой и не в силах сдержать улыбку.

— Я так и знала. Ты такой же шлюховатый любитель эротики, как и я.

— И горжусь этим.

— Тогда почему сегодня выбрал книгу про ведьм?

— Любопытство, — отвечаю я.

Деми протягивает руку и проводит пальцами по словам на странице. Я вижу, как волоски на ее руке поднимаются дыбом. Вот и ответ на мой вопрос: значит, она тоже чувствует силу этой книги.

— Почему именно эта глава, Тристан? — спрашивает она, и привычное веселье в ее голосе сменяется чем-то более серьезным.

— Любопытство, — повторяю я.

— Ты хочешь, чтобы тебя отправили?

— Нет, вовсе нет. Мне здесь нравится, — отвечаю я. Затем собираюсь с духом и заканчиваю мысль: — С тобой.

— Со мной?

Она выпрямляется и смотрит на меня, ее кристально-голубые глаза всматриваются в мои. Не знаю, что именно она пытается найти. Может, правду. Может, ложь. Может, причину, по которой я это сказал. Она не просто смотрит на меня — она смотрит внутрь меня, а я сижу совершенно беспомощный под этим вниманием. Мне нечего ей дать, кроме своей правды.

— Ты лучшее, что случилось со мной за очень, очень долгое время, Деми, — говорю я.

Ее взгляд на долю секунды опускается к моим губам, а затем снова поднимается. Я замечаю это — и потом я ухватываюсь за это мгновение сжатыми кулаками, лишь бы сохранить его в памяти.

— Если бы мы встретились, когда ты был жив, ты бы пригласил меня на свидание?

Я бы предложил тебе выйти за меня.

— Сразу, — отвечаю я вместо этого.

Ее улыбка вспыхивает так ярко, словно само лето.

— А каким было бы свидание с Тристаном Бомонтом в семидесятых?

— Хм, ну, это зависит. Мы говорим о первом свидании? — спрашиваю я с ухмылкой.

— Конечно. Давай начнем с него.

— Наверное, я бы нервничал, поэтому…

— Почему ты бы нервничал? — перебивает она.

— Ты вообще в зеркало смотрела?

Деми закатывает глаза, но на скулах появляется знакомый румянец.

— Я могу договорить?

— Конечно. Продолжай.

— Я бы нервничал, потому что ты — это ты. Поэтому на первое свидание, наверное, пригласил бы тебя в автокинотеатр. Так я мог бы сидеть рядом с тобой, но не слишком переживать из-за того, что скажу что-нибудь не то, потому что мы смотрели бы фильм.

— Мило. А что за фильм?

— Ты любишь всякую жуть, так что фильм ужасов. Может, Кэрри или Омен.

— Классика. А что будем есть?

— Что захочешь. Я угощаю.

Она довольно улыбается, на мгновение задумываясь. Мне нравится эта игра.

— Попкорн, само собой. Что-нибудь шоколадное. Может, хот-дог, раз уж похоже, что перед этим мы не ходили ужинать. «Черри-Коук»…

— У меня плохие новости, — говорю я с притворной тревогой.

— О нет.

— В семидесятых «Черри-Коук» в банках еще не было.

— Что?! — возмущается она. — Это, мать его, варварство.

— Но в ресторанах можно было заказать «Кока-Колу» с вишневым сиропом.

— Ладно, — протягивает она. — Разрешаю. Будем считать, что в автокинотеатре мне сделали олдскульную «Черри-Коук».

— Отлично. Лишь бы ты была довольна.

— Пока все хорошо. Мы на переднем сиденье или на заднем?

— На первом свидании?

Деми улыбается.