— Ничего нового. Всегда найдётся кто-нибудь, кто считает, что справился бы с моими обязанностями лучше меня. — По правде говоря, так думали практически все существующие вампиры, за исключением его приближённых. Это было заложено в их природе.

Данте остановился возле своей машины — чёрного внедорожника.

— Да, только на этот раз, похоже, недовольство исходит сразу от трёх семей.

Губы Кальмана презрительно скривились.

— Дай угадаю. Мирелы.

Генерал кивнул.

— И Велканы. И Ставросы.

Кальман пристально посмотрел на Данте поверх капота машины.

— Думаешь, они пытаются устроить переворот?

Данте покачал головой.

— Не думаю, что они достаточно организованны или умны для такого. Но определённо что-то замышляют.

Кальман поджал губы. Затем развернулся и продолжил идти.

— Встретимся на вилле.

— Да, мой лорд, — ответил Данте. Кальман уже свернул в небольшой переулок, где припарковал свою машину, когда услышал, как за спиной хлопнула автомобильная дверца и взревел двигатель.

Ресторан, в котором проходила его последняя за день встреча, располагался в одном здании с закрытым клубом исключительно для вейров, принадлежавшим одному из членов Совета. У них даже был общий вход. Ресторан принадлежал Кальману. В мире вейров, особенно вампиров, всё строилось на контроле, и власть Кальмана была абсолютной.

Тупиковый проезд между двумя зданиями содержался в безупречном порядке. Здесь состоятельные владельцы расположенных поблизости заведений оставляли свои дорогие автомобили, пока занимались делами. Несмотря на два мусорных контейнера, стоявших посередине, территория охранялась как замаскированными под парковщиков охранниками, так и камерами видеонаблюдения.

Кальман подошёл к своему чёрному «Порше», бросив взгляд на красный автомобиль Вивьен. Та же модель, тот же год выпуска. Куплен всего на месяц позже его собственного. Владелица «Нексуса» даже не садилась за руль сама — её всегда возил водитель. По далеко не скромному мнению Кальмана, это было пустой тратой отличной машины.

Когда он разблокировал замки, фары его чёрного зверя мигнули. В тот же миг со стороны входа в переулок послышался скрежет подошвы по асфальту. Кальман резко вскинул глаза, но там никого не было.

Приподняв голову, он принюхался, пытаясь различить запахи. Его обоняние значительно уступало обонянию талтошей, но всё же было гораздо острее человеческого. Вонь из мусорного контейнера, собачья моча, крысы. Запахи разных людей, проходивших по главной улице в нескольких метрах отсюда, и пары вампиров, посетивших клуб.

Кальман насторожил слух. Вечер только начинался, и вокруг было слишком оживлённо, чтобы он мог отчётливо что-нибудь различить. Впрочем, беспокоиться было не о чем. Если, конечно, королева Холлош внезапно не решила покинуть свой подземный двор и отправиться по клубам, он оставался самым опасным хищником на этих улицах.

Однако это был бы далеко не первый случай, когда вампир попытался застать его врасплох. Враги Кальмана уже не раз предпринимали опрометчивые попытки лишить его жизни. Для них это никогда не заканчивалось хорошо.

Решив, что у незнакомца попросту не хватило смелости довести задуманное до конца, он сел в машину, завёл двигатель и включил передачу. На полпути к выезду из-за мусорного контейнера выскочила тень и бросилась прямо перед автомобилем. Кальман ударил по тормозам.

В свете фар неподвижно застыла фигура женского телосложения, одетая в чёрные спортивные штаны и толстовку с низко надвинутым на лицо капюшоном. Из-под него выбивались светлые пряди волос.

Кальман вышел из машины, но остановился, оставив открытую дверцу между собой и женщиной. Он нахмурился. Теперь, когда она оказалась ближе, он узнал её запах.

— Дора. Что ты здесь делаешь?

Она ничего не ответила, лишь двинулась вперёд, продолжая держаться по другую сторону автомобиля. Её путь пролегал мимо мусорного контейнера. Быстро взглянув в сторону оживлённой улицы и убедившись, что её никто не видит, она завела руку за спину и вытащила пистолет.

А затем направила его Кальману в голову.

Брови Кальмана взлетели едва ли не до линии волос. Вот этого он не ожидал. Он предполагал, что рано или поздно Дора поддастся кровожадности, и был почти уверен, что у неё слишком вспыльчивый характер, чтобы пережить первый год без создателя. Но ему и в голову не приходило, что она решит напасть на него. Какой бы молодой вампиршей она ни была, её новая семья должна была хотя бы объяснить ей основы вампирской силы.

С другой стороны, Данте только что сообщил ему, что Мирелы плетут против него заговор. Возможно, таким образом они пытались пошатнуть его положение — подсылая к нему невинных жертв. Хотя, если подумать, Дору едва ли можно было назвать невинной. И она только что это доказала.

— Я хочу вернуть свою жизнь, — произнесла она голосом, который должен был звучать как рычание, но вместо этого дрожал. — И я хочу вернуть Арона. Отзови его из изгнания и позволь нам жить спокойно. Иначе я тебя пристрелю.