Генерал на секунду замолчал.

— Эмм… быстро события развиваются. Нужно найти её создателя?

Кальман покачал головой, хотя Данте не мог этого видеть.

— Нет. Я сам разберусь.

— Тебе ещё чем-нибудь помочь?

— Нет. Если понадобится, дам знать.

— Да, мой лорд.

Связь оборвалась.

Пока Кальман ехал к поместью Мирелов с мёртвой вампиршей на заднем сиденье, его злость нарастала. Но злился он не на Дору и даже не на её создателя. Он злился на самого себя. Существовала веская причина, по которой за несанкционированное обращение полагалась смерть и создателю, и его кровному потомку. Он позволил себе забыть об этом. И лишь по счастливой случайности первой — и последней — жертвой Доры оказался сам Кальман, а не невинный человек.

Больше такого не повторится.

ГЛАВА 6

Кальман положил телефонную трубку на место, и та с тихим щелчком опустилась на рычаг. Ему нравилось держать в кабинете этот старомодный аппарат — с дисковым набором и всеми прочими атрибутами прошлого. Как бы далеко ни шагнули технологии, в ощущении прочного, давно устаревшего пластика было что-то будоражащее, особенно когда приходилось разговаривать с вампирами, чей возраст порой превосходил возраст всех современных технологий вместе взятых.

Откинувшись в кожаном кресле, он огляделся. Кабинетом на своей вилле он пользовался нечасто, но вести дела здесь всё же было гораздо приятнее, чем в холодном здании башни, где располагались офисы большинства его предприятий.

Он взял ручку со своим логотипом: металлически-красной буквой V, вытянутой так, чтобы она вполне намеренно напоминала клык. Покручивая металлическую шариковую ручку в пальцах, он заметил под ногтями тонкую полоску красновато-коричневого налёта.

Кальман нахмурился. Он несколько раз тщательно вымыл руки, но от крови зачастую было почти невозможно избавиться. В отличие от Доры, Арон умер далеко не чистой смертью. Кальману нужно было преподать урок, поэтому приговор привели в исполнение в Зале Совета, на глазах у множества вампиров.

Он проявил к мужчине милосердие, лишив его сознания перед последним ударом, но большего позволить себе не мог, не ослабив впечатления от показательной казни. А смысл её был прост: милосердие не полагается никому по праву. Его можно лишиться, и цена за неспособность оправдать ожидания вампирского лорда чрезвычайно высока.

Дверь кабинета открылась, вырвав его из размышлений. Рафаэль бесшумно вошёл и опустился в кресло по другую сторону дубового стола.

Кальман вопросительно приподнял бровь, глядя на вампира.

— Повеселился?

Глава его шпионской сети без тени раскаяния расплылся в ухмылке.

— Ещё как. Когда совмещаешь приятное с полезным, жизнь обретает смысл. Тебе тоже стоило бы иногда попробовать.

Кальман наблюдал за вампиром. Он никогда не вмешивался в то, какими способами его люди выполняли свою работу, пока те соблюдали законы и исполняли его волю. Но у него было ощущение, что за непочтительностью Рафаэля скрывается такая же маска, какой для самого Кальмана служили строгие костюмы. И то и другое помогало скрывать хищников, таившихся внутри.

Проигнорировав замечание Рафаэля, он спросил:

— Есть что доложить?

Рафаэль поёрзал в кресле, затем достал из кармана золотистую капсулу, надёжно запечатанную в маленьком пластиковом пакетике, похожем на те, в которых полиция хранит вещественные доказательства.

— Тебе стоит это проверить. Судя по всему, слухи оказались более чем правдивыми.

Кальман взял пакетик и повертел его в руке. Капсула переливалась искристым золотистым оттенком, а на одной её стороне была напечатана стилизованная буква «P3». Он посмотрел на Рафаэля.

— Это оно? Новый наркотик?

Рафаэль кивнул.

— Да. Он уже свободно распространяется во многих вампирских клубах. Даже новообращённый может без труда его раздобыть.

И это было куда хуже, чем если бы наркотик оказался настолько дорогим или эксклюзивным, что позволить себе его могли бы лишь старшие вампиры. Кальман прекрасно понимал, почему молодёжь сильнее привлекало его действие. Именно молодым требовалось питаться чаще, и именно они славились своей неспособностью держать себя под контролем.

— Отвезу его в «Хемасин». Пусть Балинт и Лилла проведут анализ.

Рафаэль некоторое время молчал, прежде чем всё-таки задать вопрос:

— Ты ведь догадываешься, что это такое?

Кальман медленно кивнул.

— Да. Но пока не получу доказательств, ничего утверждать не стану.

— Справедливо. — Рафаэль поднялся и направился к выходу из кабинета, но задержался в дверях. — Мне жаль, что так вышло с Мирелами. И, если моё мнение хоть что-то значит, я считаю, что ты правильно поступил, дав им шанс.

Кальман поджал губы.

— Я совершил ошибку.

Рафаэль оглянулся через плечо и встретился с ним взглядом.

— Нет. Ты проявил человечность. Не позволяй одной неудаче лишить тебя этого.