Кальман отмахнулся от его слов.

— Позволив им жить, я подверг опасности жизни неизвестно скольких людей.

Рафаэль, уже наполовину повернувшийся к выходу, склонил голову набок.

— Возможно. Но если бы они сумели оценить подаренный им шанс, ты бы спас две жизни.

— Но они не сумели, так что теперь это не имеет значения. И больше такого не повторится.

Глава шпионской сети долго смотрел на него, а затем просто ушёл, больше ничего не сказав.

Кальман откинулся в кресле и вздохнул, потирая глаза. Затем снова поднял капсулу и впился в неё сердитым взглядом. Перед ним была загадка, с которой необходимо разобраться. Немедленно. Поэтому он встал, покинул виллу и направился в «Хемасин».

Будапешт купался в солнечном свете, золотистые лучи которого заливали улицы, пока его машина стремительно неслась по району.

И снова он злился. Злился на то, что кто-то посмел действовать за его спиной в его собственном городе. Прямо у него под носом. Злился на себя за то, что ему не хватило твёрдости исполнить закон, почти столь же древний, как само существование вампиров. И что в результате ему пришлось прибегнуть к публичной казни. И ради чего? Потому что он счёл смерть слишком суровым наказанием за обращение умирающего человека. Потому что позволил себе испытывать чувства.

Нет. Так не пойдёт. Больше это не повторится.

ГЛАВА 7

Неделю спустя Кальман ехал по району, где по обеим сторонам улиц тянулись длинные ряды деревьев, а первые этажи зданий занимали кофейни, небольшие закусочные и ремесленные мастерские.

Сказать, что прошедшая неделя обернулась катастрофой, значило бы сильно преуменьшить масштабы бедствия.

Наркотик оказался настолько опасным, насколько он и предполагал, и уже успел унести несколько жизней. Кальман действовал быстро, устроив облавы на все заведения, где, как было известно, собирались вампиры, чтобы очистить город от этой заразы. Но всё оказалось тщетно. Кем бы ни был производитель, он раз за разом переигрывал Кальмана, попросту переключаясь на другие каналы распространения.

Проблема настолько обострилась, что королева Холлош прислала гонца с приказом Кальману «разобраться с этим». Словно ему требовалось её распоряжение, чтобы сделать всё возможное ради защиты своего народа. Ради защиты людей.

Он кипел от ярости, всё крепче сжимая руль, когда внезапно его охватило непреодолимое желание остановиться. Кальман резко ударил по тормозам, замерев посреди полосы движения.

Машина позади него с визгом затормозила, едва не врезавшись в его автомобиль. Водитель надолго зажал сигнал. Несколько машин объехали «Порше» Кальмана, причём многие водители продолжали сигналить и выкрикивать ругательства, проезжая мимо.

Но ничто из этого не могло отвлечь его от странного ощущения. Напротив, тянущее чувство в груди лишь усиливалось. Его взгляд сосредоточился на ряду кафе по правой стороне проспекта. Почти не раздумывая, он съехал с дороги и остановился в единственном месте, где не мешал движению.

Он уже вышел из машины и куда-то шёл, совершенно не понимая, куда именно направляется. Знал лишь, что ему необходимо оказаться… где-то. Он миновал множество кафе и мастерских, хмуро разглядывая каждое из них, но одно за другим они оказывались не тем местом, которое он искал.

И вдруг он уловил запах. Вейра… но в то же время не вейра.

Кальман резко остановился. Какой-то прохожий врезался ему в плечо и, пробормотав ругательства, продолжил свой путь. Но Кальман не шелохнулся, потому что… нашёл то, что искал. Тянущее чувство в груди указывало ему прямо на источник странного запаха.

Он поднял взгляд на вывеску над двустворчатой дверью, явно знававшей лучшие времена. Надпись гласила просто: «Закусочная». Он бы фыркнул, оценив всю изобретательность названия, если бы происходящее не сбивало его с толку настолько сильно. Что он вообще здесь делал?

Несмотря на всю нелепость собственных действий, он толкнул дверь и вошёл внутрь. Сломанный колокольчик глухо звякнул о металл дверной створки. Возможно, когда-то он издавал приятный звон, но с тех пор лишился язычка. Шум и жара обрушились на Кальмана словно волна.

Он огляделся.

Даже сквозь солнцезащитные очки, которые он так и не снял, было видно, что внутри царил настоящий хаос. Несмотря на обшарпанный вид, закусочная кишела посетителями. Светловолосая официантка разносила тарелки, доверху наполненные едой, ежедневное употребление которой вполне могло довести человека до сердечного приступа. Голоса заглушали тихое гудение телевизора в углу, смешиваясь со звоном столовых приборов и непрерывным гомоном разговоров.

Кофемашина шипела, и время от времени сквозь общий шум прорывались взрывы смеха. Смешавшиеся запахи раскалённого масла, приторно-сладких сиропов и чистящих средств почти полностью перебивали аромат, который привёл его сюда.

Вейр. И не вейр.