Дверь лаборатории едва успела закрыться за его спиной, как снова открылась. Кальман закатил глаза и продолжил идти.

— Кальман? Подожди, — окликнула его Лилла.

Он не стал останавливаться, а лишь ускорил шаг. Ему нужно было позвонить Виктору. На полдень у него был назначен обед с несколькими акционерами — целое испытание из трёх блюд и как минимум двух часов, в течение которых люди будут пытаться казаться умнее, чем они есть на самом деле. Кальман уже раздражался, хотя встреча ещё даже не началась.

— Кальман, да притормози ты! — Каблуки Лиллы цокали по отполированному полу совсем близко за его спиной. — Ну же, что я сделала, чтобы заслужить такое холодное отношение?

Он на мгновение прислушался, убеждаясь, что в коридоре больше никого нет, затем резко развернулся, схватил женщину за горло и прижал к матовой стеклянной стене. От удара её спины стекло задребезжало. Лилла судорожно ахнула, широко раскрыв рот.

Он оскалился ей в лицо.

— Мы не пара, Лилла, — прорычал он. — По-моему, я предельно ясно объяснил, что намерен тебе предложить и, что ещё важнее, чего предлагать не собираюсь. — Его пальцы сильнее впились в её кожу. — Скажи, что ты поняла.

Она вскинула руки и вцепилась в запястье державшей её руки. Дыхание вырывалось из груди частыми, прерывистыми выдохами, а сердце колотилось, словно у перепуганного кролика. Она боялась, и именно этого он добивался. Чего он совершенно не хотел видеть — или чувствовать по запаху, — так это явного возбуждения.

Лилла сглотнула, и он ощутил под ладонью движение её горла. Облизнув губы, она произнесла:

— Тебя ведь вполне устраивало пить мою кровь. И пользоваться моим телом. Что изменилось?

Вот именно поэтому он любой ценой избегал подобных связей. Из его груди вырвалось низкое рычание. Он позволил клыкам полностью удлиниться, а глазам — приобрести характерный блеск жидкого серебра.

Наконец Лилла побледнела. Теперь на её лице не осталось ничего, кроме страха.

— Скажи, что понимаешь, о чём я говорю, Лилла, — повторил он. — А потом оставь меня в покое, иначе в следующий раз я не буду столь деликатен.

Она закивала, насколько позволяла его рука, сжимавшая её горло.

Он отпустил её и опустил взгляд.

— Прикрой шею. Останутся синяки.

После этого он развернулся и направился к выходу из «Хемасин Биофарма». Утро началось отвратительно, а мысль о том, что ему предстояло выдержать ещё одно совещание, прежде чем встретиться со своими людьми, лишь сильнее портила настроение.

Иногда ему хотелось уехать на север, в родовое поместье, и хотя бы на год оградить себя от любого общения. Увы, на нём лежали обязанности, которые никто другой не мог взять на себя. Пустующий трон в зале Совета вампиров был одной из них. Рано или поздно ему придётся появиться и там.

Скоро. Но не сегодня.

Порой его тяготили не только обязанности. Его тяготило одиночество. Быть вампирским лордом означало быть одиноким, сколько бы приближённых его ни окружало. Ведь именно к нему остальные обращались за советом и наставлением. Или же стремились убить его и занять его место. На всей земле не было ни единой души, с которой он мог бы разделить это бремя.

Поистине одинокая жизнь.

Переведено для канала Адские строчки. Больше артов и книг по ссылке.

ГЛАВА 5

— Мой лорд, — раздался голос справа, когда Кальман вышел из ресторана. Его взгляд остановился на вампире в джинсах и чёрной рубашке на пуговицах, с коротко остриженными тёмными волосами. Для этого мужчины повседневная одежда служила такой же бронёй, какой несколько столетий назад были кожа и сталь. В тусклом свете уличного фонаря его глаза казались почти чёрными. Прислонившись к каменной стене, он оценивающе оглядел Кальмана. — Неудачная встреча? Выглядишь хреново.

Кальман повернулся к вампиру.

— Благодарю за наблюдательность, Данте. Да, встречи оказались особенно мучительными. Все три. — Он склонил голову набок. — Я думал, мы встретимся на вилле.

Последние двести лет Данте был генералом его армии, хотя саму армию уже давно не приходилось задействовать. В наши дни Данте был просто его правой рукой во всём, что касалось власти Кальмана над вампирами.

Вампир оттолкнулся от стены и подошёл ближе.

— Так и договаривались, но Рафаэль позвонил перед тем, как уйти в подполье, поскольку ты был занят. Сказал, что собирается внедриться в… бордель? — Данте вопросительно приподнял тёмную бровь, глядя на Кальмана. — Полагаю, ты знаешь, о чём он говорит.

Кальман направился к своей машине, и Данте зашагал рядом.

— Могу догадаться. — Кальман готов был поклясться, что глава его шпионской сети специально подстраивал обстоятельства так, чтобы развлекаться, называя это работой. — Что он тебе сообщил?

— До него доходят слухи о растущем недовольстве.