— Не могу сказать, что виню её. — Ронан поднял взгляд, а затем нахмурился, глядя на что-то позади Заудина.

Заудин обернулся, чтобы посмотреть, что привлекло его внимание, и тоже замолчал. К ним направлялась Мисчиф. Рядом с ней шёл высокий, мускулистый мужчина, который был значительно крупнее её.

Более того, его смуглые черты лица до жути напоминали её собственные. На обоих были одинаковые доспехи из коричневой кожи. Сами по себе они были довольно примечательными — покрытые чешуёй, похожей на листья.

«Брат? Может, двоюродный брат».

Кем бы он ни был, сходство было настолько сильным, что родство не вызывало сомнений. Вплоть до золотой звезды и полос, нарисованных на лице. До сих пор Заудин считал, что это просто случайные узоры, которыми любили украшать себя мародёры.

Теперь же, похоже, в них было куда больше смысла. Это больше напоминало какую-то разновидность геральдики или семейного знака.

Мисчиф заговорила лишь тогда, когда они подошли к Ронану и остановились напротив Заудина.

— Мой брат, Эвар.

Заудин не был уверен, кто из них сильнее ошеломлён её заявлением. За все годы, что они её знали, Мисчиф ни разу не упомянула свою семью.

Ни единого слова.

Они предполагали, что семья у неё, конечно, есть и что, как и все остальные они, она была незаконнорождённым ребёнком монарха. Именно этого Мира требовала в качестве заложников, чтобы сохранять мир между королевствами. От каждого короля или королевы ей отправляли королевского ребёнка и ребёнка одного из высокопоставленных дворян — якобы для их собственной защиты.

Заудина тошнило от одной мысли об этом.

Мародёры отправили Мисчиф и рыжеволосого мальчика, который умер в первый же месяц плена. Заудин уже даже не мог вспомнить имя этого несчастного ребёнка. Только то, каким напуганным он был и как сильно заболел всего через несколько дней после прибытия ко двору Миры.

Поскольку Мисси никогда не говорила о своих родителях, все решили, что погибший мальчик был принцем, а она — дочерью какого-то знатного вельможи. Что вполне имело смысл, ведь большинство королевских детей были недостаточно крепкими, чтобы выдержать пытки Миры.

Выжили только Отщепенцы. И они объединились, чтобы вместе противостоять этой винценосной стерве.

Но осанка её брата была столь же царственной, как у любого представителя королевской семьи, которого Заудин когда-либо встречал.

Он медленно поднялся.

— Рад познакомиться, Ваше Высочество.

Вместо того чтобы поправить его, Эвар властно склонил голову.

— Сестра сказала мне, что вы меня разыскиваете.

Все они недоумённо переглянулись.

— Простите? — спросил Масакагэ.

— Я тот, ради кого Марстин покинул своё королевство.

Это было неожиданно. Не то чтобы Заудину было дело до того, кого или что любил Марстин, просто услышать такое оказалось немного удивительно.

— Полагаю, вы пришли сказать нам, чтобы мы убирались и оставили вас в покое?

— В некотором роде. Но я знаю, что Мардит не остановится, пока не вернёт Марстина домой силой. Ни я, ни он этого не хотим. Я надеялся на встречу, где мы могли бы обсудить всё с королём.

Ронан откашлялся и опустил взгляд на свою кружку.

Заудину не нужно было читать его мысли, чтобы понять, что сейчас у него в голове. Мардит не отличался особой рассудительностью.

— Я бы предпочёл больше никогда не становиться заложником. Но должен признать: из всех мест, где меня удерживали, дворец Мардита мне даже понравился.

Он закатил глаза, посмотрев на Масакагэ.

— Хочешь, я всё устрою?

Эвар кивнул.

— Он не станет слушать ни нас, ни даже отвечать на мои сообщения.

Заудину это было понятно.

— Значит, ты не хочешь ехать в его королевство?

Эвар одарил Заудина невозмутимым взглядом.

— Предпочитаю не ехать. Уверен, что обратно я не вернусь. По крайней мере живым.

В этом он был прав.

— Я посмотрю, что смогу сделать, — пообещал Заудин.

— Спасибо.

Когда Мисчиф собралась уходить вместе с братом, Заудин окликнул её.

Сначала она замешкалась, затем извинилась перед братом и вернулась к их столу.

— Что?

— Садись.  —Заудин указал на стул рядом с Ронаном.

— У меня есть выбор? — спросила она.

— В данный момент — нет.

Тяжело вздохнув, она выдвинула стул и села, после чего махнула официанту, чтобы тот принёс ещё одну кружку.

— Да, я принцесса. Нет, я не хочу об этом говорить. Что ещё тебя интересует?

— Так много всего.

Заудин держал кружку в руке, пытаясь разобраться в тех крохах информации, которые им были известны о ней. Кроме, возможно, Ронана. Они всегда были близки.

— Ты знал? — спросил он его.

Ронан покачал головой.