На лице пожилого мужчины проступала сеть морщин. Длинные, неопрятные седые волосы обрамляли лицо, которое когда-то, возможно, было красивым, но это было десятки лет назад. С запавшими карими глазами и острыми чертами он больше походил на ходячего мертвеца…

Дифлин стиснул зубы, осознав, что именно с таким существом он и столкнулся.

Лич.

Но обычно они не покидали своих земель далеко на севере. Увидеть их в южных королевствах было практически неслыханно.

— Мне нужен контракт.

Отдать контракт он не собирался, поэтому Дифлин решил прикинуться дураком.

— Какой ещё контракт? Я понятия не имею, о чём ты говоришь.

Лич со всей силы ударил его.

— Тот контракт, который ты перенёс на кожу эльфа. Ты действительно думал, что они ничего не узнают и не станут мстить?

Именно это он и думал.

— Я служу королеве Мире. Тебе лучше меня отпустить.

Лич рассмеялся ему прямо в лицо.

— А я служу королю Бальдуру.

От этих слов живот Дифлина скрутило так сильно, что он испугался, как бы его не вырвало.

— Вот так, оборотень. Обделайся от страха. У моего короля строгие правила для тех, кто охотится на его народ ради трофеев.

— Я этого не делал. Я купил кожу у торговца.

— Знаю. Я убил его сразу после того, как он рассказал мне о тебе и твоём напарнике.

Разумеется, убил.

Охваченный ужасом, Дифлин попытался придумать кого-нибудь ещё, на кого можно было бы свалить вину. Но в голове было пусто. Он едва мог соображать.

— Ты умрёшь за это, оборотень. Вопрос лишь в том, сколько страданий тебе придётся испытать перед смертью.

~ ~ ~

Три дня спустя

Гизела стояла рядом с Заудином, ожидая появления короля Мардита.

Эвар и Марстин сидели за небольшим столиком в глубине зала, с ужасом ожидая появления короля.

Высокий, светловолосый, с золотыми глазами, Марстин очень напоминал ей своего отца. Вот только рыбьего хвоста и полупрозрачной кожи у него больше не было.

На самом деле он выглядел совершенно по-человечески. Никто никогда не смог бы догадаться, что он нингёанец.

А сейчас он держал за руку Эвара, наследника престолов Косарии и Умары.

Мисчиф стояла рядом с ней и выглядела не менее встревоженной, чем её брат.

— Не знаю, что в этом хуже — Мардит или наш отец. Я слишком сильно люблю Эвара и не могу смотреть, как он мучается.

Заудин оглянулся на сидевших в глубине зала.

— По-моему, он вполне счастлив.

— Ты так говоришь. Но из-за этого он может потерять оба престола.

Заудин усмехнулся Гизеле.

— Не думаю, что его это волнует.

— А меня волнует. Если он отречётся от косарского престола, он перейдёт ко мне, а я этого не хочу.

— Вот это я понимаю.

— Что мне делать, Икс? — спросила Мисчиф.

— Поддерживать брата. Надеюсь, он сможет выполнять свои обязанности, и тебе никогда не придётся беспокоиться о том, что ты станешь королевой.

Похоже, это её приободрило.

Гизела сжала её руку. В отличие от Заудина и остальных, она понимала страхи Мисчиф. Будучи незаконнорождённой дочерью короля и одной из фрейлин его жены, Мисчиф провела первые годы жизни, скрываясь от королевы, которая хотела её убить.

В конце концов её даже отправили на корабль вместе с братом её матери, который обучил её пиратскому ремеслу, а не придворным манерам. Именно такую жизнь Мисчиф предпочитала всему остальному.

Именно поэтому она отрицала своё королевское происхождение. И именно поэтому её выбрали для того, чтобы отправиться ко двору Миры.

Гизела не могла её винить. Она и сама прекрасно понимала, каково это — ненавидеть жизнь, в которую родился.

Двери гостиницы медленно распахнулись. Заудин заплатил хозяину, чтобы тот закрыл заведение для посторонних, дабы они могли провести встречу без каких-либо помех, любопытных глаз и сплетников.

Мардит вошёл вместе с Ронаном и Масакагэ. Выглядел он весьма недовольным, хотя Гизела не была уверена, что именно его так раздражало: необходимость находиться в человеческом облике или само пребывание здесь.

Впрочем, судя по уверенности в его походке и манере держаться, это явно был не первый раз, когда он принимал человеческий облик.

Так или иначе, он медленно направился к столику в глубине зала, где его сын сидел вместе с Эваром.

И с каждым шагом, приближавшим его к ним, он выглядел всё более недовольным.

Скорее даже так, будто у него случилась непроходимость кишечника и он вот-вот начнёт извергать жёлчь.

Марстин поднялся на ноги и преградил отцу путь, прежде чем тот успел подойти к Эвару.

— Спасибо, что согласился на эту встречу. Я знаю, как сильно ты ненавидишь сушу.

— Почему ты это делаешь?

Прикусив губу, Марстин повернулся и посмотрел на Эвара.

— Потому что у меня нет выбора. Я люблю его, отец.

— Любовь мимолётна. Ты пожалеешь об этом решении.

— Не обязательно. Так же как тебе не обязательно быть таким упрямым.