Единственным способом опознать её мать была особая метка, расположенная под её языком.

О ней знали только трое.

Гизела. Её мать. И несчастный человек, который когда-то поместил эту метку туда.

Ему вырезали язык, но оставили в живых на случай, если когда-нибудь возникнет необходимость подтвердить личность королевы и доказать, что кто-то пытается выдать себя за неё и захватить власть.

Не то чтобы Гизела когда-либо встречала этого человека.

Или хотя бы видела его.

Мать рассказала ей об этом лишь на всякий случай.

Гизела знала о существовании метки.

Но не знала, что именно она собой представляет.

И даже не представляла, как она выглядит.

«Ты поймёшь, если когда-нибудь увидишь её. Я не такая, как все. И моя метка тоже».

Это всегда вызывало у неё любопытство.

Ей хотелось узнать, что же это за знак.

Но не настолько сильно, чтобы рисковать собственной жизнью.

Мать без колебаний отрубила бы ей голову за подобное оскорбление. Но теперь Гизеле стало любопытно кое-что ещё. Есть ли подобные метки у всех оборотней?

Могут ли они распознавать друг друга таким образом?

Одно было ясно наверняка.

Она понятия не имела, Масакагэ перед ними или нет.

Или, возможно, Заудин настолько подозрителен, что начал видеть угрозу там, где её нет?

От этих размышлений можно было сойти с ума.

Так где же правда?

Заудин повёл их обратно через лес, пока они не добрались до ожидавших их лошадей.

— Пойдём сообщим Дэшу хорошие новости?

— Конечно.

И тут ей в голову пришла ещё одна мысль.

Быстро догнав Заудина, она притянула его голову к себе.

На его лице отразилось искреннее удивление, когда она наклонилась к самому его уху.

— Ты говорил, что знаешь оборотня? — прошептала она.

Он кивнул.

— Ты можешь его позвать?

Нахмурившись, Заудин внимательно посмотрел на неё.

— Поверь мне.

И с этими словами она поцеловала его в губы.

Предполагалось, что этот поцелуй ничего не значит.

Такой поцелуй друг может подарить другу, а ребёнок — матери.

Он был нужен лишь для того, чтобы самозванец подумал, будто они близки и что она ничего не замышляет.

Но в тот момент, когда её губы коснулись его губ, по телу Гизелы словно пробежал электрический разряд.

Не только потому, что его губы оказались мягче, чем она себе представляла.

Но и потому, что её накрыл его пряный мужской аромат.

Более того, Заудин притянул её к себе с такой страстью, какой она никогда прежде не испытывала.

Его губы скользнули по её губам.

Инстинктивно она приоткрыла их и ответила на поцелуй всем своим существом.

Заудин не мог дышать.

Он ощущал вкус её невинности и страсти.

Никогда в жизни его так не целовали.

Гизела запустила пальцы в его волосы и крепче прижала к себе.

Где-то глубоко внутри он задавался вопросом, не снится ли ему всё это и не пытается ли она его околдовать.

Что было невозможно.

И всё же он не сопротивлялся.

Особенно сейчас.

Обнимая её, он невольно представлял, каково было бы прожить рядом с ней целую жизнь.

Быть нужным кому-то.

Быть любимым.

Любили ли её когда-нибудь по-настоящему?

К сожалению, он этого не знал.

Но и сам никогда не рассчитывал на любовь.

Будучи принцем, Заудин давно привык считать, что для большинства женщин он всего лишь трофей.

Не более.

Даже собственная мать не выносила его общества.

Почему кто-то другой должен был относиться к нему иначе?

Всю жизнь его это устраивало.

Но сейчас...

Сейчас ему хотелось большего.

Чего-то невозможного.

Прикосновения любящей руки.

Мечты, которая, как он был уверен, никогда не сбудется.

— Э-э... — Масакагэ демонстративно прокашлялся. — Мне нужно найти ведро воды? Я думал ударить молнией, но это может нанести непоправимый ущерб.

Заудин мысленно проклял этого ублюдка, когда Гизела отстранилась и закрыла лицо рукой.

— Прости.

Ему не нравилось её смущение.

Если бы это был настоящий Масакагэ, он бы просто исчез и не стал мешать.

Уж кто-кто, а его брат понимал бы, насколько редким было подобное событие.

Он прекрасно знал, что Заудин не станет просто так обнимать и целовать первую попавшуюся женщину.

Нет.

Масакагэ отнёсся бы к увиденному с уважением и оставил бы их наедине.

Искушение ударить самозванца стало ещё сильнее.

Это напомнило ему о том, что стало причиной поцелуя.

Ронан.

Проведя большим пальцем по губам, которые всё ещё покалывали от воспоминания о поцелуе, он слегка склонил голову к Гизеле.

«Я позабочусь о том, чтобы позвать моего друга».

Она тихо ахнула, услышав эту мысль.

И тот факт, что Масакагэ не попытался мысленно расспросить его о сказанном, лишь укрепил подозрения Заудина.

Его брата здесь не было.