— А вы, миледи? Вы согласны?

— Согласна. Обещаю не убивать Масакагэ. Не то чтобы я вообще собиралась причинять ему вред.

Заудин пристально посмотрел на неё.

— Сегодня — нет. Но всё меняется. К сожалению, меняются и люди, и их намерения.

Это было сказано человеком, который пережил те же предательства, что и она. Никто не должен подвергаться жестокому обращению со стороны тех, кто обязан был его защищать. И ей было грустно оттого, что он разделял её боль.

Стараясь не думать об этом, она повернулась к мальчику.

— И что теперь нам нужно сделать?

Всё ещё взволнованный, он вытащил из кармана медальон. Золотой и серебряный, с замысловатым узором в центре, которого она никогда раньше не видела. Линии пересекались между собой и были окружены тем, что, как она предположила, являлось буквами алфавита, который она не могла прочитать.

Самой интересной частью был центр медальона — слегка заострённый.

Он протянул медальон Заудину.

— Повтори свою клятву.

Скривившись, Заудин издал низкое рычание, прежде чем заговорить:

— Я обещаю не убивать Гизелу намеренно, если она поклянётся не убивать моего брата Масакагэ намеренно.

Мальчик прижал палец Заудина к острию медальона, пока по металлу не скатилась капля крови.

Затем он повернулся к Гизеле.

— Теперь повтори свою клятву.

— Я обещаю не убивать Масакагэ намеренно.

Он прижал её палец к острию.

— Ой! — прошипела она, чувствуя, как боль пронзила всё её тело.

Мальчик никак не отреагировал, внимательно наблюдая за происходящим.

Когда их кровь смешалась на поверхности медальона, металл приобрёл глубокий тёмно-фиолетовый оттенок. Затем кровь потекла с медальона на палец мальчика, и на его коже начали появляться слова.

Он зашипел от боли, но на губах медленно расцвела радостная улыбка. Восторженно коснувшись надписи на своём предплечье, он воскликнул:

— Наконец-то!

Его глаза засияли, и он чуть не подпрыгнул от счастья.

— Спасибо! Вам обоим!

Гизела уже хотела напомнить ему, что они договаривались совсем о другом контракте, но он выглядел настолько счастливым, что ей не захотелось омрачать этот момент.

Пусть насладится им.

Такое счастье встречается в мире слишком редко.

И, к сожалению, слишком многие получают удовольствие, отнимая это счастье у других. Она не была одной из них. Если бы могла, то сохранила бы это счастье и позаботилась о том, чтобы у каждого было столько счастья, сколько он способен вынести за всю свою жизнь.

Заудин наклонил голову.

— С тобой всё в порядке?

— У меня кружится голова от кровопотери, — пошутила она. — А у тебя?

Он повернулся к апбасверу.

— Мне всё ещё нужна информация. Где Саресс?

— Недалеко. На северном берегу. За ещё один контракт я лично покажу вам его дом.

Масакагэ наклонился к Заудину и громко прошептал ему на ухо:

— У нас есть зелье слежения. Разве он нам нужен?

Заудин, казалось, обдумывал это. Его взгляд остановился на мальчике.

— Мы воспользуемся нашим проводником-апбасвером.

— Ты слишком мягкосердечный. Надеюсь, мы не пожалеем об этом.

Гизела уловила блеск в глазах Заудина, который говорил о том, что он согласен с братом, и всё же предпочёл проигнорировать предупреждение.

— Как тебя зовут, парень? — спросил Заудин.

— Фенрис.

— Тогда отведи нас на Северный берег. Но будь осторожен. Если это ловушка...

— Понял.

Напевая что-то себе под нос, Фенрис расправил крылья и взлетел. Некоторое время он кружил над ними, прежде чем направиться в сторону, которая, по мнению Гизелы, была правильной.

Она уже хотела обратиться в свой любимый способ передвижения, но вовремя вспомнила, что Заудин ненавидит оборотней.

И если он когда-нибудь увидит её истинный облик...

Кто знает, как он отреагирует?

Пару минут они шли молча, а Фенрис летел прямо над ними.

Мысленно Гизела прикидывала, как будет выглядеть в облике апбасвера. Это было бы нетрудно. У неё даже была способность имитировать слова контракта, написанные на их плоти.

Грандиозная иллюзия.

Эта мысль вызвала у неё любопытство по поводу Заудина.

— Почему ты так ненавидишь оборотней? — вопрос сорвался с её губ прежде, чем она успела себя остановить.

С бесстрастным лицом Заудин замедлил шаг и пошёл рядом с ней.

— Что?

— Мне просто интересно, что ты имеешь против... — она едва не сказала: «против меня». — Оборотней.

Он ответил без колебаний:

— Один убил моего отца, а другие, подобные ему, шпионили за нами по поручению твоей матери, когда мы были в плену. Ты была одной из них?

— Нет!

Она была оскорблена уже тем, что он задал этот вопрос.

Но, если честно, в этом был смысл.

Она была дочерью своей матери и не понаслышке знала, что та прибегала к подобным методам.