Единственное, чего Гизела по-настоящему не выносила, — это когда кто-то пытался запугать её своей силой или размерами. Слишком много лет под властью матери оставили после себя болезненную ненависть к подобным приёмам.

Она больше не была маленькой девочкой.

Она стала закалённой в боях воительницей.

Издав глухое рычание, Гизела мгновенно превратилась в каменную женщину и сбила противника с ног.

Окружающие невольно отступили.

Разъярённая, она двинулась к тем, кто всё ещё сражался с Заудином, намереваясь прикрыть ему спину.

Как только она приблизилась, Заудин обернулся.

Их взгляды встретились.

Сначала она увидела в его глазах удивление.

Потом веселье.

После чего он просто обошёл её, чтобы отбить очередной удар мечом.

Заудин хотел разозлиться.

Правда хотел.

Но вид Гизелы, которая теперь почти упиралась головой в потолок таверны, был слишком нелепым.

Она превратилась в гигантскую каменную громадину.

И, что было ещё лучше, оказалась практически невосприимчивой к большинству атак апбасверов.

Первой его мыслью было, что теперь ему не придётся за неё беспокоиться.

Ровно до тех пор, пока один из апбасверов не швырнул в неё ослепительно яркий огненный шар.

Удар пришёлся в плечо.

Сила была такой, что Гизелу отбросило назад, а на её каменной плоти остался уродливый ожог.

И тогда Заудин по-настоящему разозлился.

— Эй, мерзавец!

В ответ он выпустил собственный огненный шар.

Затем ещё один.

И ещё.

Один за другим.

С пронзительным визгом апбасвер отшатнулся и бросился к выходу из таверны.

Несколько других последовали за ним.

Заудин встал между Гизелой и оставшимися противниками, ожидая их следующего шага.

Апбасверы, затеявшие эту драку, выступили вперёд.

— Ты больше не будешь охотиться на нас. И тебе здесь больше не рады. Забирай своих друзей и убирайся.

Заудин хотел возразить.

Очень хотел.

Но их было слишком много.

Даже несмотря на то, что он был уверен — сможет одолеть большинство из них в бою, — он не собирался рисковать Масакагэ или Гизелой ради затяжной схватки.

Будь он один — продолжил бы бой.

Без колебаний.

Но подвергать опасности кого-то ещё?

Никогда.

Его взгляд скользнул мимо апбасверов к двери.

Масакагэ по-прежнему стоял там, сжимая в ладони светящийся зелёный шар. Он внимательно рассматривал противников вокруг себя, словно размышляя, в кого именно запустить следующий огненный снаряд.

Заудин с трудом подавил улыбку.

Было что-то вызывающе наглое в его позе.

И что-то успокаивающее.

Масакагэ оставался единственным существом, на которое он всегда мог положиться.

И Заудин никогда не позволил бы причинить ему вред.

Никогда, если мог этому помешать.

Глубоко вздохнув, он перевёл взгляд на предводителя нападавших.

— Мы уходим. Но я не единственный, кто охотится за вашим другом. Король Дэш хочет его голову, и я доставлю её ему. Так или иначе я доберусь до этого демона. Либо сейчас, либо тогда, когда этот ублюдок нападёт на Дэша.

Глаза апбасвера опасно сузились.

Заудина это ничуть не впечатлило.

Он спокойно убрал меч в ножны.

Тем временем Гизела вернулась в человеческий облик.

Левой рукой она зажимала правое плечо.

Между её пальцами медленно сочилась кровь.

И одного этого оказалось достаточно, чтобы в нём вновь вспыхнула ярость.

Покончить с ними.

Со всеми.

Тот факт, что из-за них она истекала кровью...

Ему хотелось отплатить им сторицей.

Но сначала нужно было увести Гизелу и Масакагэ в безопасное место.

Протянув руку, он подождал, пока она возьмёт её своей правой рукой.

Не сводя взгляда с врагов, Заудин осторожно вывел её из

Всё ещё удерживая в ладони зелёный огненный шар, Масакагэ шёл позади них, прикрывая отход и следя за тем, чтобы никто из врагов не ударил им в спину.

Было неприятно ощущать на себе столько взглядов.

Как наёмный убийца, Гизела привыкла действовать в тени и никогда не привлекать к себе внимания.

Это...

Это ей совсем не нравилось.

Она даже представить себе не могла, как Заудин умудряется жить с подобным постоянно.

Когда они покинули таверну, несколько апбасверов последовали за ними на улицу, чтобы наблюдать, как они переходят дорогу.

Никто из троих не произнёс ни слова, пока они шли к конюшне.

Вместо этого все внимательно следили за толпой, собравшейся пожелать им смерти, готовые в любой момент отреагировать, если кто-нибудь поддастся порыву и решит напасть.

Лишь когда дверь конюшни закрылась за ними, Заудин убрал руку с рукояти меча и отпустил ладонь Гизелы.

Масакагэ мрачно усмехнулся.

— Что ж, это было весело. Что попробуем дальше? Может, нырнём в ручей, кишащий пираньями?

— Я не против. Но только если ты пойдёшь первым.

Масакагэ покачал головой.

Гизела тихо хихикнула.