По крайней мере, хоть кто-то ценил его чувство юмора.

— Как нам теперь найти этого апбасвера? — спросила она.

— У меня по-прежнему есть свои методы. Но сначала мне нужно разобраться с одной неприятностью...

— Атгар?

Заудин кивнул.

— Терпеть не могу мерзавцев с длинным языком.

Едва он договорил, как обнаружил упомянутого мерзавца прямо там, где они его оставили.

Атгар всё ещё находился в конюшне.

Увидев их, он заметно побледнел, а на лбу выступил пот.

— Я ничего плохого не сделал! — поспешно выпалил он ещё до того, как Заудин успел хоть что-то сказать.

Настолько поспешно, что лишь сильнее убедил всех присутствующих в собственной вине.

И сам прекрасно это понимал.

— Атгар... Атгар... Атгар... — протянул Заудин. — Почему-то я тебе совершенно не верю.

— Потому что он лжёт. Мне даже не нужны способности, чтобы это понять.

Масакагэ материализовал из воздуха свой посох.

Камень на его вершине вспыхнул густым тёмно-фиолетовым светом, озаряя конюшню мягким аметистовым сиянием.

— Я не знал, что именно они собираются сделать! — торопливо заговорил Атгар. — Мне только приказали уведомить Сигурда, когда ты снова появишься. Я понятия не имел, что они нападут на тебя.

Заудин закатил глаза.

— А что, по-твоему, они собирались устроить? Празднование дня рождения?

Масакагэ цокнул языком.

— Он прекрасно понимал, чем всё закончится.

Атгар впился в него взглядом.

— Кто ты такой? Проклятый телепат?

— Да.

Апбасвер побледнел ещё сильнее.

Затем быстро перевёл взгляд на Гизелу.

Но его жалобный вид не произвёл на неё никакого впечатления.

Как и на мужчин.

— Мне даже не нужно читать твои мысли. Чувство вины написано у тебя на лице яснее, чем контракты на твоём теле.

Она перевела взгляд на Заудина.

— Тебе ведь не обязательно убивать его, чтобы разорвать контракт? Разве нельзя просто отрубить ту часть тела, на которой он записан?

Заудин задумчиво потёр подбородок.

— Никогда об этом не думал. Убивать их было слишком весело. Хотя... думаю, мы могли бы начать препарировать Атгара и проверить эту теорию на практике.

Атгар резко развернулся, намереваясь сбежать.

Но тут же застыл на месте.

Словно невидимая рука схватила его и удержала.

Гизела вопросительно подняла бровь, глядя на Масакагэ.

— Это ты?

Он довольно улыбнулся.

— Одна из моих любимых способностей.

— У меня самые замечательные друзья.

Заудин неспешно подошёл к Атгару, который продолжал безуспешно бороться с удерживающей его силой.

— Зря стараешься. Я был на твоём месте и могу заверить — это чертовски раздражает. Хотя, если подумать, я знаю один-единственный способ освободиться от этой дьявольской хватки. Держу пари, ты очень хотел бы, чтобы я поделился им с тобой.

После этих слов Атгар побледнел окончательно.

— Что... что вы собираетесь со мной сделать?

Заудин посмотрел на брата.

— Какие будут предложения?

Мгновение спустя Атгар исчез.

По крайней мере, перестал быть апбасвером.

На том месте, где он только что стоял, в соломе застыла маленькая мышь.

Гизела широко раскрыла глаза.

— Это...

— Атгар. Да.

Масакагэ щёлкнул пальцами.

Мышь сорвалась с места и стремительно убежала прочь.

Заудин покачал головой.

— Это несколько усложняет допрос.

Масакагэ расхохотался.

Но Гизеле было не до смеха.

— Кто-нибудь знает, что теперь будет с его контрактами?

Заудин задумчиво почесал щёку.

— Хороший вопрос.

Он посмотрел туда, где исчезла мышь.

— Это аннулировало их?

Масакагэ пожал плечами.

— Зачем спрашивать меня? Понятия не имею. Ты же у нас эксперт по апбасверам.

— Только не в этом, — тяжело вздохнул Заудин. — Ну что ж. Возможно, он попадёт в ловушку, и это действительно положит всему конец.

Гизела понимала их чувства, но происходящее всё равно настораживало её.

Заудин не испытывал ни раскаяния, ни сострадания из-за того, что они только что сделали. Не то чтобы Атгар не заслужил наказания за своё предательство.

И всё же это вызывало у неё внутренний дискомфорт.

Слишком уж это напоминало несправедливость, которую её мать творила по любой прихоти.

Прожив всю жизнь под гнётом этой жестокости, Гизела не хотела причинять её кому-то другому.

«Ты наёмный убийца. Какое тебе до этого дело?»

Не должно было быть никакого.

И сама она прекрасно это понимала.

Но, по крайней мере, эта мысль напомнила ей, что она ещё не потеряла душу окончательно.

Хотя мать отняла у неё почти всё остальное, человечность она всё же сохранить сумела.

Благодарная хотя бы за эту небольшую милость, Гизела наблюдала, как Заудин снял своё седло.

— Какой у нас теперь план?