«Не будь дурой. Нет никакой гарантии, что они станут тебя спасать. Зачем им это?»

Потому что прошлой ночью Заудин уже помог ей.

«До того, как узнал, кто ты».

Верно.

И всё же, несмотря на вражду, они продолжали относиться к ней с добротой.

Возможно, она поступает опрометчиво. Даже глупо.

Время покажет.

Как бы то ни было, она не проронила ни слова, пока они ехали к пирсу за пределами очередного шумного городка.

Как ни странно, Гизела ожидала, что переправиться через море можно только на одном пароме. Но вдоль деревянных причалов и береговой линии стояли лодки самых разных размеров.

— Неужели так много существ действительно отправляются на остров Зарока? — спросила она, когда они спешились.

— Вовсе нет, — ответил Заудин, поглаживая лошадь по морде, прежде чем направиться к пристани пешком. — Обычно туда вообще никто не рискует ехать.

Его слова только сильнее её озадачили.

— Тогда зачем здесь столько лодок?

— В основном они принадлежат рыбакам. Между островами ходят всего два парома. Один находится там, другой — на этой стороне. На них всегда есть команда на случай, если кому-то понадобится отплыть или вернуться.

Продолжая разглядывать так называемых рыбаков, Гизела нахмурилась ещё сильнее.

— Здесь невероятно много рыбацких лодок.

Масакагэ усмехнулся.

— Тролли и великаны едят очень много рыбы.

О…

Теперь всё встало на свои места.

Она и сама могла бы до этого додуматься.

Но Гизела не была ни троллем, ни огром, ни великаншей. Она вообще не знала, чем питаются подобные существа. Особенно учитывая, что спутники даже не позволили ей купить еды.

Не говоря больше ни слова, Заудин повёл их к самой большой лодке, возле которой в одиночестве сидел тролль.

Тот мрачно посмотрел на Заудина, а затем тяжело вздохнул.

— Ты вернулся.

— Как всегда, Феррис. Как жизнь?

— Слишком трезвая, чтобы снова везти тебя через море. Ты не можешь научиться летать? Или поймать дракона? Или ещё что-нибудь?

Заудин демонстративно цокнул языком.

— И лишить себя твоего очаровательного общества? Зачем мне это делать?

— Потому что у меня складывается дурная репутация, а другие клиенты очень недовольны тем, что я привожу тебя к их берегам. Неужели ты не можешь найти себе другое увлечение?

— Мне и это нравится. Даже очень. К тому же я выполняю поручение Верховного Короля. Разве ты не хочешь его порадовать?

Тролль сплюнул в воду.

— Засунь своего единорога куда подальше. Мне не нужен Верховный Король. И низшие короли тоже. Пусть все сгниют — мне плевать. Кроме твоего отца. Он был хорошим. Единственным хорошим среди правителей.

Посмеиваясь над угрюмым паромщиком, Заудин протянул ему маленький красный мешочек с монетами.

— А как насчёт твоего любимого увлечения?

— Мне нравится зарабатывать деньги.

— Тогда считай это надбавкой за опасные условия труда.

Феррис фыркнул.

— Уверен, этого всё равно недостаточно, чтобы оправдать опасность, в которую ты меня постоянно втягиваешь. — Он перевёл взгляд мимо Заудина — туда, где стояли Гизела и Масакагэ. — Они с тобой?

— Да. И ты будешь рад узнать, что эта женщина собирается спасти того, за кем я охочусь.

Феррис приподнял бровь.

— Она думает, что сможет тебя остановить?

Заудин кивнул.

Тролль расхохотался.

— Уже ради этого стоило выйти в море. Я ещё долгие годы буду слушать байки об этом. — Он поднялся на ноги. — Поднимайтесь на борт. Всё равно больше никого не жду.

Заудин снял с шеи чёрный шарф и завязал им глаза своей кобыле.

— Тебе тоже стоит это сделать. Так будет проще погрузить их на судно, и животные спокойнее перенесут плавание.

В лошадях Гизела разбиралась плохо, поэтому решила довериться ему. Вот только была одна проблема.

— У меня нет шарфа.

— Держи. — Масакагэ протянул ей длинную фиолетовую ткань.

Поблагодарив его, Гизела попыталась повторить действия Заудина и завязать глаза своему коню.

Или, по крайней мере, попыталась.

В отличие от их лошадей, её жеребец явно обладал собственным мнением.

Как только он вырвал поводья у неё из рук, Заудин мгновенно схватил его за уздечку.

— Спокойно, мальчик. Спокойно.

Конь тут же затих.

Заудин протянул руку за шарфом.

Смущённая, она отдала его.

Не говоря ни слова, он сам завязал жеребцу глаза, а затем вернул ей поводья.

Она покраснела, ведя коня на борт.

— Прости. Мы с лошадьми не особо ладим. Они меня никогда не любили.

— Всё нормально. Я тоже не умею ездить на человеческих лошадях.

Эти слова сбили её с толку.

— Человеческих лошадях? Ты имеешь в виду единорогов?

Заудин покачал головой.

— Лошадей, привыкших к людям. У троллей, о́ни, фейри и подобных существ другие феромоны. Если животное не привыкло к запаху, оно обычно нас боится.