— Что ты с ним сделал?! Я лично поотрываю вам ваши проклятые плавники!

Этот пронзительный, яростный голос заставил его рассмеяться.

Гизела.

Он бы узнал это возмущение где угодно.

И на этот раз оно было направлено не на него.

Когда двери распахнулись и внутрь вошли двое стражников, с трудом удерживавших извивающуюся Гизелу, Заудин едва не расхохотался в голос.

Не над ней.

Над тем, каких усилий этим двоим стоило её удерживать.

Она была невероятной.

И в тот миг, когда её взгляд встретился с его, она мгновенно перестала вырываться.

— Заудин! Ты жив… Хвала богам!

По какой-то необъяснимой причине эти слова задели ту часть его души, о существовании которой он почти забыл.

Если бы он не знал лучше, то решил бы, что она действительно переживала за него.

Но это невозможно.

Они почти не знакомы.

Более того — они враги.

И всё же…

Гизела бросилась к нему так, словно собиралась обнять.

Но в последний момент резко остановилась.

На её щеках вспыхнул очаровательный румянец.

Заудин невольно улыбнулся.

— Я тоже рад тебя видеть.

Её щёки покраснели ещё сильнее.

— Полагаю, это твоя подруга? — с насмешливым блеском в глазах спросил король.

Заудин не смог скрыть улыбки.

— Можно и так сказать. И я очень рад, что твои солдаты её не убили.

— Мы никогда не убиваем членов королевских семей. Даже незаконнорождённых.

Эти слова мгновенно заставили его насторожиться.

Заудин резко повернулся к королю.

— Что?

— Раз уж ты путешествуешь с ней, то и сам должен знать. Эта девушка — внебрачная дочь королевы Миры.

Глава 6

Эти слова потрясли Заудина до глубины души.

Гизела была незаконнорождённой дочерью Миры…

— Да вы издеваетесь?

Гизела поплыла назад и отплыла бы ещё дальше от него, если бы королевская стража не преградила ей путь.

Его захлестнула ярость, подобной которой он не испытывал никогда прежде. А учитывая его детство, это говорило о многом. В тот миг ему захотелось вырвать ей сердце и заставить её саму его проглотить. Избивать её до тех пор, пока она не начала бы кричать так же, как кричали дети, которых на его глазах пытала…

Её мать.

«И я действительно спас её в таверне от того же кошмара, который когда-то обрушился на всех, кто был рядом со мной».

Нет.

От того кошмара, который они безжалостно обрушили на него самого.

Воспоминания, которые он похоронил так глубоко, что даже сейчас не мог смотреть им в лицо. Всю жизнь он отрицал их существование. Всю жизнь пытался забыть.

«Боль — это сила».

Больное. Извращённое убеждение Миры.

«Либо боль ломает тебя, либо делает сильнее. Превращает в того, кто понимает, что может победить и стать непобедимым».

Урок, в котором он никогда не нуждался.

И Заудин сомневался, что хоть кто-то вообще нуждался в подобном уроке.

И вот перед ним её потомство…

Дочь, которую Мира отправила почти на верную смерть лишь ради того, чтобы избавиться от контракта, который сама же добровольно подписала.

Заудин застыл, когда эта мысль пробилась сквозь бессмысленную ярость и заставила его вновь мыслить здраво.

Мира сознательно отправила собственного ребёнка на задание, которое почти наверняка должно было закончиться смертью её дочери.

Типичная стерва.

И это многое объясняло в поведении Гизелы. В её страхах. В настороженности. И всё же…

Мира была кентавром.

Гизела — нет.

Твою мать…

Если и существовало что-то, что Мира ненавидела больше всего, так это любые расы, кроме собственной.

И всё же она связалась с кем-то другой крови.

С существом иной расы…

По собственной воле?

Как бы там ни было, Гизела была не просто её дочерью.

Она была её величайшим позором.

И Мира скорее бы дважды сдохла, чем позволила бы кому-то узнать правду.

Теперь Заудин понимал, почему Гизела так долго скрывала своё происхождение.

И почему с таким пониманием относилась к тому ужасу, который пережили они все при дворе Миры.

Он мог лишь представить, насколько хуже было её собственное детство.

Мира в роли матери…

От одной этой мысли его передёрнуло.

Заудин не мог представить себе более страшного ада.

— Я не причиню тебе вреда, Гизела. Никто не выбирает семью, в которой родился. И я не стану ненавидеть тебя из-за твоей матери.

Гизеле хотелось поверить, что он говорит искренне.

Но это казалось невозможным.

И самое страшное заключалось в том, что она даже не могла винить его за ненависть к Мире.

Её мать была чудовищем. Жалким, жестоким существом, которое наслаждалось страданиями окружающих.

Так Мира развлекалась.

И всё же Заудин медленно подплыл к ней и протянул руку.

Предлагая помощь.

Гизела осталась на месте, хотя всё внутри требовало бежать.