Подняв её, она нахмурилась.

«Драконий огонь?»

Он совсем не был похож на тот большой флакон «Драконьей крови», который она видела раньше.

Кандара склонила голову.

— Это очень особенное зелье. Если его бросить, оно поглотит цель и не оставит после себя ничего, кроме пепла.

Это может очень пригодиться.

— Сколько?

— Ничего особенного для той, кто путешествует с моими братьями. Но имей в виду… использование магии обойдётся тебе дорого. И эту цену я не могу назвать, потому что магия заберёт у тебя то, что сама пожелает. — Она кивнула на зелье в руках Гизелы. — Что я точно знаю: оно заберёт огонь из твоей души.

От этих слов Гизелу пробрала дрожь.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не знаю. Повторюсь, цену определяю не я. Её устанавливает само зелье. Просто предупреждение: его действие никогда не бывает одинаковым. Цена зависит от того, кто его использует… и как именно. Просто помни — она никогда не будет такой, какой ты ожидаешь.

Заудин покачал головой.

— Она вечно нагоняет жути и говорит загадками. И это раздражает больше всего.

— Ты сейчас говоришь о моей самой обаятельной черте, старший брат. Все мои раздражающие и пугающие качества я унаследовала от тебя.

Гизела поймала себя на том, что завидует их лёгкости и близости. Ей никогда не было так спокойно ни с одним из своих братьев и сестёр.

Масакагэ протянул руку, и бутылка с полки слева сама полетела к нему.

— Возьму эту.

Кандара приподняла бровь.

— Польщена. Я думала, ты презираешь мою магию.

— Меня бесит, что ты продаёшь их так дёшево. Но я знаю, насколько сильна ты… и твои зелья. Я тебя уважаю.

Она взъерошила ему волосы, а затем улыбнулась Гизеле.

— Любой комплимент от младшего брата — это высшая форма похвалы.

— Поверю тебе на слово.

Масакагэ убрал своё безымянное зелье в сумку на боку.

— Ты уверена, что мы не можем тебе заплатить?

Она покачала головой.

— Я делаю их в избытке. Одни только приворотные зелья стоят целое состояние. Я не настолько бестактна, чтобы наживаться на своих кровных родственниках… невзирая на мать.

— Ты её недавно видела?

Кандара усмехнулась в ответ на вопрос Масакагэ.

— Уже много лет. Мы до сих пор не разговариваем. — Она повернулась к Заудину. — И всё же я бы хотела, чтобы мы общались чаще.

— Разговоры — бесполезное занятие.

Кандара покачала головой.

— Откуда тебе знать? Ты так редко этим занимаешься.

Он что-то проворчал в ответ и направился к двери.

Гизела едва заметно улыбнулась, прижимая зелье к груди.

— Спасибо за столь ценный подарок.

Кандара кивнула.

— Помни, что я сказала о его использовании. Возможно… позже ты будешь не так благодарна. Счастливого пути.

Масакагэ дождался, пока они уйдут, и остался наедине со своей старшей сестрой.

— О чём ты умалчиваешь?

— О том, что ты и так знаешь.

Он вздрогнул, услышав подтверждение того, что почувствовал ещё раньше.

— Как мне избавиться от Теней, идущих за ним?

— Никак. Их послали именно за ним, и я не знаю, как их остановить.

Масакагэ нахмурился.

— Здесь полно зелий. Неужели у тебя нет ничего для изгнания?

— У меня полно подобных заклинаний и зелий. Но не для Теней. Они слишком коварны.

Именно поэтому он отложил своё первоначальное путешествие, чтобы помочь брату. Никто не хотел связываться с Тенями. Они появлялись тогда, когда этого меньше всего ждёшь.

— Кто их послал?

Кандара пожала плечами.

— Скорее всего, ты узнаешь это раньше меня. У твоего брата слишком много врагов.

— Гизела — одна из них?

Она медленно кивнула.

— Но, по крайней мере, её разрывают два чувства. Она боится свою хозяйку… и одновременно ненавидит её. Её можно настроить против той, кто держит её на поводке.

— Как?

— А как приручают дикого зверя? Добротой.

То же самое относилось и к нему, и к Заудину.

Доброта была редчайшим качеством в этом мире.

Предательство. Жестокость. Порочность. Вот что встречалось повсюду.

Но доброта…

— Как же мне хотелось иметь дело с единорогами.

Лицо Кандары стало ещё мрачнее.

— Почему?

— По цвету их рогов хотя бы сразу понятно, придурки они или нет.

Она рассмеялась.

— Верно. Они не способны скрыть свою сущность.

И действительно. Единороги носили свою натуру прямо на лбу — словно трофей.

— И ты только что кое о чём мне напомнил. — Кандара отошла к небольшому сундуку в дальнем углу лавки.

Через несколько секунд она вернулась с изящной деревянной шкатулкой.

Прежде чем Масакагэ успел спросить, что внутри, она открыла крышку и показала длинную витую золотую палочку.

Его тут же охватило дурное предчувствие.

— Что это?

— Расслабься. Я не убивала единорогов. Это палочка Амандины.