- Следующий, - позвала медсестра. Ее голос отразился от стерильных стен клиники, как будто она кричала из ямы глубокого каньона. - Эндрю Абернати.

Он увидел миниатюрного клоуна, вставшего на небольшом расстоянии. Когда ребенок направился по коридору, он обернулся и широко ухмыльнулся своему мучителю. Множество кровавых лезвий проросло из пухлых щек четырехлетнего ребенка.

Стивен Закари почувствовал, как другие маленькие глаза, живые и мертвые, жгут его, и он отвернулся, не в силах встретить их взгляды радостного обвинения. Он ждал на иголках и булавках, зная, что вечность страдания лежит между первой и последней буквой алфавита.

- Ну вот, парни, - сказал Эллиот Леман, указывая на груду свежеубранной кукурузы высотой по пояс. - Управитесь до полуночи - и у нас будет поздний ужин и танцы в амбаре, которые прогремят долго и громко по всем этим Теннессийским горам!

Это был старомодный хэллоуинский праздник с лущением кукурузы, совсем как в старые времена. На самом деле, приличного лущения в Камберлендской долине не было почти пятьдесят лет. Но урожай Эллиота в тот год был настолько обильным, что он решил: какого черта, почему бы не устроить праздник для всего городка. Семья Леманов все сделала как надо, организовав мероприятие с самыми аутентичными деталями. Мужчины были во фланелевых рубашках и джинсовых комбинезонах, а женщины пришли в вязаных шалях и платьях из ситца и клетчатой ткани до щиколоток. Керосиновые фонари свисали с балок амбара, а тыквы-фонарики стояли на тюках сена, отбрасывая теплое свечение на ностальгическое действо и настраивая всех, молодых и старых, на предстоящие танцы.

Эллиот отступил в сторону, и мужчины набросились на кучу сухой кукурузы. Они сели и стали снимать листья с твердых зерен, которые потом бросали в прочный ларь, построенный из тесаных бревен. Некоторые женщины тоже присоединились, чтобы ускорить темп, пока остальные готовились к пиру, который ждал их в конце работы.

Одним из тех, кто взялся лущить, был старший сын Эллиота, Кертис, крепкий парень восемнадцати лет. Кертис был выпускником местной школы - отличником и спортсменом, который надеялся получить футбольную стипендию и уехать в колледж. Он был умным парнем, Кертис, но никогда не осуждал отца за его эксцентричные методы фермерства; посадку по знакам и все такое. Нет, Кертис любил простую деревенскую жизнь. Он дорожил товариществом и теплыми чувствами, которые царили в амбаре его отца той ночью, когда почти весь крошечный городок Камберлендской долины сидел вокруг кучи кукурузы, просто луща и рассказывая байки и небылицы, некоторые мужчины курили кукурузные трубки и жевали табак "Редман".

На полпути к полуночному сроку Кертис сорвал хрупкую шелуху с початка и, к своему удивлению, обнаружил, что зерна на кочерыжке ярко-багровые.

- Ну-ка, взгляните-ка сюда! - крикнул их сосед Чарли Уокер.

Пит, младший из клана Леманов, радостно засмеялся.

- Смотри, папа... Кертис нашел красный початок.

- Дай-ка взглянуть, сынок, - попросил Эллиот. Он взял початок в руки и поднес к свету ближайшего фонаря. Он медленно повернул его, и широкая улыбка расплылась по его лицу. - Да, точно... чистый красный початок. Никакого пятнистого оттенка... он весь кроваво-красный, насквозь.

- Ты знаешь, что это значит, правда, молодой человек? - спросил дедушка Леман с подмигиванием.

- Да, сэр, конечно знаю. - Кертис покраснел так же, как его новообретенный початок.

- По традиции ты получаешь право поцеловать самую красивую девушку на танцах.

- Кто это будет, Кертис? - приставал Пит, толкая старшего брата в ребра. - Луиза Варни или Эмма Джейн Беттс? Все девушки Абернати здесь сегодня, каждая красивее предыдущей.

- Это мой красный початок, брат. - Кертис ухмыльнулся, засовывая кукурузу в карман комбинезона для сохранности. - Я сам выберу, если не возражаешь. Все равно нам еще чертову кучу лущить до той бутылки внизу.

- Аминь! - отозвались несколько мужчин и в предвкушении продолжили лущить и бросать.

Было без четверти двенадцать той ночью, когда Элмер Баумгартнер издал вопль и гиканье. С торжеством он извлек галлоновую бутыль кукурузного самогона из середины уменьшающейся кучи. Бутыль пустили по кругу, пока последний початок не был очищен, и празднование началось. Все взяли фарфоровые тарелки и наложили горы жареной курицы, окорока, засоленного в сахаре, и множество домашних гарниров.

Несколько парней разогревались со скрипкой, гитарой, банджо и мандолиной, готовясь сыграть немного блюграсса для больших танцев в амбаре, когда Кертис закончил трапезу и присоединился к паре друзей у лестницы на сеновал. Он оглядел впечатляющее изобилие хорошеньких молодых леди, собравшихся у дальней стены в ожидании приглашения на танец. Он изо всех сил пытался определить самую прелестную из них, но постоянно сбивался на следующей, которую видел.