Я метнулась к шкафу, планируя вытащить личные вещи, чтобы Двену хватило места. В конце концов, это же не чемодан с одеждой, человек не ужмется, если не может влезть! Но я ошибалась. Закрыть дверцу шкафа за Двеном помогла Франсуа-Доминик, попросту привалившись своим боком. Жалобный скрип дверцы (или вскрик человека?) я проигнорировала. Кхм, а шкаф оказался куда более вместительным. Или Двен более гибким?

— А Франсуа-Доминик куда? В другую комнату? — едва слышно прошептала я.

— Ни в коем случае! Мы все должны быть здесь, чтобы защищать вас как следует. Франсуа, лезь под кровать.

Я посмотрела на кровать, потому на мантикору, потом снова на кровать… Даже если высоченный Двен каким-то чудом влез в мой шкаф, это не значит, что Франсуа-Доминик сможет пролезть в щель между кроватью и полом, которая больше подошла бы для Соломона, а не для огроменной мантикоры!

Франсуа-Доминик ничуть не растерялась: приподняла хвостом кровать, а после юркнула вниз, распластавшись на полу. В этом мире на роль пушистой жидкости, кроме котов, претендуют еще и мантикоры. Вот только и шума от них не меньше: аккуратно опустить мое спальное место Франсуа забыла — кровать рухнула с оглушительно громким звуком.

— Госпожа Кира? Что случилось?! У вас все хорошо? — обеспокоенно спросил Эдвард за дверью. — Ответьте мне, пожалуйста. Иначе я открою дверь, чтобы убедиться, что вы в порядке.

Заботливый-то какой! Лучше бы о правилах приличия заботился…

— Все хорошо, все хорошо, не волнуйтесь, — откликнулась я. — Это чемодан с вещами из моего мира упал, ха-ха.

— Мне показалось, что упало что-то очень тяжелое, не меньше полусотни килограмм…

Ну да, кровать по моим впечатлениям столько и весила. И зачем нужно было создавать железные ножки?

— Да-да, кажется, примерно столько он и весил, — без зазрения совести соврала я, хватая Соломона за шкирку и закидывая на кровать. — Я уже иду, одну минутку.

Кота моя активность, видимо, настолько шокировала, что он даже и не подумал сопротивляться. Забросав пушистого покрывалом и маленькими подушками, я пошла открывать дверь тому, кого очень не хотела впускать. Открыв дверь, я поняла, что Эдвард умеет не только раздражать, но и удивлять. И я не сказала бы, что приятно. Нет, на самом деле никаких проблем бы не было, если бы передо мной с подносом с едой, вином и парой бокалов стоял Дитрих. Его бы я с радостью впустила. Но, увы и ах, это был Эдвард. Так что ничего, кроме недоумения, я не испытывала. И не скрывала. Притвориться глупенькой и недалекой иномирянкой можно, но впустить к себе малознакомого мужчину в такой ситуации способна только законченная дура.

— Не думаю, что ваш визит уместен, — сказала я, становясь прямо на пороге, чтобы Эдвард не додумался проскользнуть внутрь.

От этого сумасшедшего можно ждать чего угодно.

— Правда? — переспросил Эдвард, кладя руку на косяк и склоняясь надо мной.

Рост позволил этому гаду нависнуть надо мной. До такой степени, что даже кулон выскользнул из-под рубашки. Гад, конечно, ужасный, а вот вкус у него хороший — кулон простой и симпатичный, сияет голубым.

«Кира, все в порядке?»

Между мной и Эдвардом возникла надпись, и я, резко выдохнув, отшатнулась от него.

— Д-да, правда, — кивнула я, отходя на шаг.

— Вижу, вам понравился мой кулон. Пригласите меня — и он ваш, — прошептал Эдвард, а в его глазах я заметила вспышку странного света.

Меня сейчас пытаются заколдовать?

«Спокойно! Этот сумасшедший пытается применить к тебе какую-то магию, но мои фразы ее прекрасно блокируют».

Хорошо, что ситуация под контролем, сейчас как Двен из шкафа выпрыгнет, Франсуа-Доминик из-под кровати выползет, Соломон… Ну, подштрихует бубенцы этого мерзавца, чтобы не смел их подкатывать к невесте (пусть и фиктивной!) Дитриха Редривера. Вот только…

«Пригласи его внутрь, постарайся со всем соглашаться, время от времени немного колеблясь с ответами. Отвечай лучше не откровенной ложью, у него может быть амулет правды, который среагирует на твое намеренное вранье. Постараемся узнать, что у него в голове. Надо бы его прижать».

«Вам надо — вы и прижимайте! Не втягивайте беззащитную и невинную девушку в свои дела!» — хотела бы я сказать, но обижать своих единственных заступников — плохая идея. А заступничество мне точно понадобится, судя по решительности Эдварда.

— Входите, — сдалась я, впуская мужчину внутрь.

Тот без капли стеснения вошел, поставил поднос на тумбу рядом с кроватью и спросил, чуть ухмыльнувшись:

— Вы не против, если я присяду сюда?

Прямо на кровать? Ну конечно…

— Нет, — ответила я.

И даже не соврала, ведь именно под этой кроваткой находилась Франсуа-Доминик. А это значит, что я могла предаваться мечтаниям о том, как мантикора, не выдержав факта, что на ней сидит ненавистный человек, воткнет свое ядовитое жало кое-кому прямо в задницу!

— Присаживайтесь рядом. Не стесняйтесь, поговорим немного.